Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

предки всегда носили с собой на поясе небольшую клетку с птичкой. Чаще всего снегирём или канарейкой. Так до изобретения специальных кудесничьих амулетов они выявляли скопления ядовитых и взрывоопасных газов в той или иной подземной пещере. Так как маленькое пернатое создание реагировало на них значительно раньше человека. Ведь не один и даже не сотня Бажовых за всю историю нашего клана погибли страшной смертью, просто активировав своё эго там, где ни в коем случае нельзя было зажигать огонь.

Собственно, правило стараться воздерживаться от кланового эго, за исключением свойств нашего зрения, а также от любых огненных заклинаний, до сих пор было, можно сказать, универсальным и неукоснительно соблюдалось. Более того, всем, кто непосредственно занимался исследованием естественных пещер, в обязательном порядке следовало развить стихийное преобразование либо с водой, либо с воздухом или землёй.

Первые два были просто жизненно необходимы для человека, ибо порой на глубине просто невозможно найти глоток обычной чистой пресной воды. Воздух же позволял его пользователю выжить во многих ситуациях, предугадать которые заранее сложно. Ну а стихию Земли в подобном месте вообще было трудно недооценить.

Лаз, а по-другому эту узкую дырку прямо между камнями мне назвать было сложно, располагался довольно далеко от бывшего лагеря, на берегу лесной реки. Собственно, он мне сразу не понравился и только потом случились те десять минут, которое я мог бы назвать худшими в своей жизни, когда я медленно полз по нему вниз головой, пытаясь с помощью живицы прилипнуть к стенкам, хотя, казалось бы, это он сам, постоянно сдавливая меня, становился всё уже и уже.

Как сквозь эту каменную кишку сумели пролезть Алексей с Ерёмой, которые были габаритнее меня самого, так и осталось для меня тайной. Тем более что, когда лаз вдруг внезапно закончился, так и не успев подарить мне радость самой настоящей клаустрофобии, я, хоть и был предупреждён, не смог удержаться на его краю и мешком полетел вниз. Прямо головой на быстро приближающиеся камни.

Последнее было уже привычно. Ибо зачастую даже в дружеском спарринге случались ситуации, когда чарами или просто ударом меня подбрасывало в воздух. Бывало, что и на большую высоту, нежели могла предложить эта пещера. Так что, полыхнув в разные стороны живицей, в которой не было ни капли эго, я прямо в падении ловко перевернулся и мягко приземлился на ноги. Тут же отскочив в сторону, потому как рядом так же легко и естественно спрыгнула с потолка тётка Марфа, чем-то серьёзно недовольная.

Впрочем… грудь, конечно, украшение женщины. Но порой она явно создавала прекрасному полу определённые трудности!

— А здесь — красиво! — пробормотал я, оглядываясь и рассматривая разнообразные сталактиты, сталагмиты и прочие природные наросты и отложения, в изобилии покрывавшие стены, пол и потолок этой пещеры.

В дальнем же её конце, с той стороны, где вроде как наверху протекала река, за века прошедшие с появления этой каверны, образовалось небольшое озеро, вода в которое попадала, сочась прямо из трещин в стенах.

— Ловите мешки! — крикнули сверху.

Так что я, помогая наставнице, начал подхватывать и аккуратно опускать на землю, падавшие оттуда походные баулы. В том числе и мой рюкзачок. Всё так же гадая, как эти умельцы протащили его через каменную кишку, потому как по габаритам он явно не должен был пролезать, особенно на выходе у свода пещеры.

Далее всё интересное, в общем-то, закончилось. Временный лагерь был вновь развёрнут ещё в одной пещере, добраться до которой оказалось даже труднее, чем просто спуститься сюда через проклятый лаз. А затем меня на попечении Дуни оставили охранять его. Сами же взрослые быстро собрались и ушли в глубь каменных проходов, исследовать подземную сеть в поисках хоть каких-нибудь признаков пропавших Уткиных.

Для меня это ознаменовало немедленное продолжение лекции, но уже непосредственно с примерами и объяснениями. И пусть рассказывала Дуня интересно, но вот вдруг проснувшееся Бажовское шило в пятой точке потянуло на приключения. Так что ожидание затянулось на весь оставшийся день, и только под вечер Василий Антонович и остальные вернулись, притащив с собой нечто продолговатое, завёрнутое в брезент.

Впрочем, о содержимом кулька я догадался заранее, по запаху. А уж когда тётка Марфа на отдалении от стоянки начала исследовать обглоданный труп, принадлежавший ранее мужчине, на чудом сохранившемся шевроне, пришитом к куртке которого, с трудом угадывалась тамга со схематически нарисованной уточкой… я по одному её взгляду понял, что у нас вновь образовались реальные проблемы.

— Всё очень плохо! — как-то даже радостно констатировала наставница, снимая с рук перчатки и жадно прикладываясь к своей фляжке.

— Таки шептун? — крякнув, нетерпеливо спросил у неё Василий Антонович.

— Ага… Судя по отметинам, оставленным челюстями, они нарвались на матёрого подземного шептуна, — резко кивнула головой одноглазая Бажова. — А теперь главный вопрос! Лапчатый жмурик там был один? Или миссию можно сворачивать и начинать делать отсюда ноги?

— Там два тела было, — пожал плечами Алексей Игнатиевич. — Оба явно мужских.

— Бездна! — простонала тётка Марфа.

— Эм… — я, словно вернувшись в школу, поднял руку и наконец-то спросил: — А что за пещерный шептун? Я даже не слышал о таком монстре!

Глава 11

— Не пещерный, а подземный, — похоже, чисто на автомате поправил меня Василий Андреевич, а затем чуть вздрогнув, повернулся и объяснил: — Подземный шептун… Ну… Их так в Хёлмгарёре у нас называли. Если я не ошибаюсь, в Московском большом бестиарии этого монстра именуют… колобок.

— Колобок? — я недоверчиво посмотрел на мужчину, а затем прищурился. — Это который: «Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл…» А в результате, оказывается, не был сожран лисой, а решил жить в пещере и стать пирожком с мясом? Вы меня что, разыгрываете?

— Не ёрничай, Антон, — резко одёрнула меня тётка Марфа. — Не время и не место. Это существо в Москве действительно зовётся колобком. Слышал, наверное, такую присказку: «Сказка — ложь! Да в ней намёк…» Сам же прекрасно знаешь, что сказки народ не на пустом месте придумывает. Колобок — это мёртвая, отсечённая голова необученного одарённого, в которую вселяется сильный дух стихии Смерти. После чего он начинает охотиться и из-за этого постоянно растёт. Видишь вот это?

Одноглазая Бажова, не касаясь изуродованного тела, пальцем показала на огромную рваную рану.

— Это он сделал, одним-единственным укусом, — сообщила она, пристально глядя прямо на меня. — И, если учитывать