Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Да… Второго Уткина шептун знатно пожрал, — крякнул Ерёма, рукой то ли пригладив, то ли, наоборот, взъерошив себе волосы. — А этого, видимо, не доел, на потом оставил.

— Так… — я на мгновение зажмурился и потёр двумя пальцами переносицу. — Значит, вы говорите, что где-то здесь по пещерам, катается колобок… Нет! Я действительно не могу на серьёзных щах называть чью-то злую раздутую башку колобком! Пусть лучше будет подземный шептун. Кстати, почему так?

— Потому что он никогда не затыкается и всё время что-то шепчет, — пожал плечами Василий Антонович. — В пределах Новгорода много подобных тварей катается, не то что возле Москвы. Подземными же их называют, потому как, нажравшись, они зарываются и откладывают своеобразную грибницу, из которой потом рождаются анчутки. Слышал о таких?

— Про анчуток читал, — кивнул я, нахмурившись. — Мерзкие твари, но маленькие, их же лилипы только так жрут? К тому же в учебнике, если я правильно помню, действительно было сказано, что они растут как грибы. Но их называли первым поколением и ни про каких шептунов-колобков там и слова не было.

— Отрицание и упрощения — распространённый порок кабинетных крыс, — отмахнулся Алексей Игнатьевич и, развернувшись, направился к своей походной сумке. — Дело в том, что анчутки живут всего пару лет. А когда умирают, тело после разложения оставляет грибницу, из которой через какое-то время появляются новые анчутки. Так, если ничего не делать, очень быстро происходит заражение местности. И если то, что у вас называется первое поколение, — маленькие и безобидные паразиты. Но чем старее грибница, тем больше и опаснее вырастают из неё монстры. А если действительно запустить, появляются уже буканаи, которые начинают охотиться на людей, а не на разнообразных мышек. Но перед тем как сожрать свою добычу, они ещё живому человеку отрывают голову и страстно совокупляются с ней, покуда не выбьются из сил. Так они каким-то образом привлекают духов и воспроизводят новых подземных шептунов.

— Круговорот колобков в природе! Мать его… — пробормотал я, качая головой. — А в учебнике написано, что буканаи собирают головы как украшения…

— Собирают. Но только те, которые не ожили и не укатились, покуда он остальным телом лакомился. Собственно, ты прав, когда они маленькие, их жрут все кому не лень. Даже лилипы и следующие поколения самих анчуток, — вновь вступил в разговор Василий Антонович. — Именно поэтому в обычных условиях их популяция постоянно сдерживается. В Новгороде в своё время случайно не уследили, так и получилось, что твари возле нескольких дальних посадов, которые не желали знаться с полисом, анчутки начали размножаться совершенно бесконтрольно. А потом из леса вышли свежевыросшие по осени буканаи ростом под три метра. А теперь по всей области куча шептунов катается.

— Но начинается всё, как всегда, с духа, который куда-то взял, да и случайно вселился, — тяжело вздохнув, подытожил я и кивнул. — Понял. Так чем эти подземные шептуны так опасны? Я же вижу, что вы разнервничались, осматривая тело. Это же всё-таки просто тупая человеческая башка! Не то чтобы она сама по себе была приспособлена для боя или той же охоты?

— Понимаешь ли, Антон, — слегка замялась тётка Марфа. — Колобка… покуда он молодой, победить не так уж и сложно. Всё же это действительно просто чья-то мёртвая голова. Она глуха и практически слепа, а ориентируется, опираясь на вибрации, распространяющиеся по земле. Однако с возрастом, увеличиваясь в размерах, колобок становится опасным, подвижным и практически невосприимчивым к человеческой живице. И при этом он всё ещё нежить! У которой нет ни критических точек, ни органов, поразив которые можно было бы её убить. Так что победить колобка можно, сделав так, чтобы он не мог больше нормально двигаться…

— И наше эго на него практически не работает, — завершил за Марфу Александровну Василий Антонович. — Даже без учёта того, что огонь в неисследованных пещерах мы не используем!

— Кстати, насчёт этого, — нахмурился я. — Я, конечно, всё понимаю, правила, написанные кровью, и всё такое, но в том же бункере, когда на змея охотились, никто не стеснялся жечь его, наплевав на любую потенциальную опасность.

— В бункере? На змея? — вопросительно приподнял бровь командир поисковиков.

— Я тебе потом расскажу, если интересно будет, — ответила ему моя наставница. — Антон, там была другая ситуация и другие условия. Естественные пещеры, особенно такие старые, как эта сеть, действительно могут быть очень опасны, если не относиться к ним с полной серьёзностью.

Я только кивнул, хотя на самом деле был всё же не согласен со старшими. Я, конечно, понимал опасность, связанную с пещерами, ибо Дуня мне очень хорошо объяснила, что и как. Однако, на мой взгляд, подобное отношение к вопросу выглядело немного догматично и, похоже, было завязано на каком-то клановом табу, которое с детства вбивалось в голову всем юным Бажовым.

Ведь… на самом деле. Не только мы по пещерам лазаем, но и другие чародеи, а также в случае крайней необходимости даже простецы. А у них нет наших глаз! При этом они в любом случае вынуждены пользоваться факелами и другими источниками света, а на привале разводить костры. И как-то особо не переживают по этому поводу. В то время как вроде бы специалисты по исследованию подземелий сами связали себя некими ограничениями.

Разговор между взрослыми длился ещё какое-то время, но далее я в нём практически не участвовал. Отправляясь же спать, всё ещё чувствовал некоторую нереальность происходящего, потому как до сегодняшнего дня никогда бы не поверил, что действительно когда-нибудь буду участвовать в планировании действий на случай столкновения с колобком.

Собственно, как назло, эта тварь мне и приснилась. Только не та, которая мёртвая голова, а сказочное наглое булочное изделие, сбежавшее от бабушки и дедушки, живших в каком-то посаде. Румяный кусок хлеба с перепачканной в грязи карикатурно щекастой мордой требовал, чтобы я отдал ему свои глаза, потому как он теперь не просто Колобок, а Кулебяка с уткой, а потому к нему следует относиться соответственно. Когда же я отказался и попытался его пнуть, он увернулся и предложил мне обменять хотя бы один глаз на шкурку недавно убитой ниппонской девятихвостой китсуни и альбом с развратными фотографиями обнажённой Алисы Уткиной.

Надо ли говорить, что, когда меня разбудили, ибо пришла моя очередь вместе с Дуней сторожить