Казачонок 1861. Том 5 - Петр Алмазный

Он сплюнул в сторону.

— Вот потому и стоим, и вас проверить решили. Уж больно подозрительны два путника в такой час, — прищурился Харитон. — А ты, я погляжу, при оружии, а сам еще невелик. Годков-то сколь тебе будет, паря?

— Летом, Харитон Сидорыч, четырнадцать исполнится, — ответил я. — Меня Прохоров Григорий зовут. А оружие-то я по праву ношу, в благодарность от наказного атамана Кавказского линейного казачьего войска. Документы на то имеются.

— Это за что ж, прости Господи, — потер ус урядник. — Сам наказной атаман тебе бумагу такую выправил? — приподнял он бровь.

— За дело, не за красивые глаза, вестимо, — улыбнулся я. — Я летом этим помог найти и обезвредить большую банду под Пятигорском. Те люди лихие несколько лет на тракте промышляли, и крови на них немерено было. Вот за то и наградили, собственно говоря.

— Мал, да удал, значит? — усмехнулся урядник.

— А то! — хохотнул я. — У нас в Волынской все такие.

— Ну-ну, поглядим, какие… — беззлобно пробурчал он. — Чаго рты раззявили? По коням — айда в Моздок, а то ночевать в поле придется! — гаркнул он так, что мы с Асланом сами подобрались и мигом оказались в седлах, не говоря уже о его подчиненных.

Егор поехал по правую руку от Аслана, и мы таким вот небольшим отрядом двинулись на Моздок, до которого оставалось уже совсем немного.

А я, глядя, как два брата на ходу разговаривают, как-то даже выдохнул. Кажись, все должно сладиться у нашего джигита с родичами. Дай-то Бог.

Глава 17

База конокрадов

— Вот это Моздок, братец! — сказал Егор Каратаев, хлопнув Аслана по плечу.

Мы втроем прогуливались по базару.

Гул здесь стоял знатный. Видно было, что торговля только начинала набирать обороты: по уже частично просохшему тракту тянулись новые товары, лошади фыркали тут и там, телеги скрипели несмазанными осями. Вон казак в годах рьяно торгуется с пузатым купцом, а тот перед ним шапку ломает. Невдалеке заливисто смеется молодуха. Вместе с запахом дыма, кожи, рыбы все это действо обретало неповторимый колорит.

По краю площади тянулись лавки, навесы, ряды с мешками. Тут же продавали войлок, сапоги — видать ношеные, ремни, котлы, соль, сушеную рыбу, теплый хлеб.

— Гляди, — Егор кивнул подбородком на возвышенность за крышами каких-то лабазов. — Город крепостной, еще при дедах наших стоял. Терек рядом, дорога оживленная: кто на линию по станицам едет, кто в горы, кто вниз по реке. Тут и ярмарка своя бывает — не такая, как у вас в Пятигорске, но тоже шумная.

Аслан шел рядом и, казалось, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Люди на него поглядывали, отмечая казачью справу и лик горца.

— Ты не тушуйся, — бросил вполголоса Егор. — Пока со мной — никто рот открыть не посмеет.

Я заметил, как возле колодца у самой площади крутились двое в шинелях, а рядом с ними казак в полной справе — смотрели по сторонам внимательно. Егор тоже туда глянул и перевел взгляд на нас.

— Нынче конокрадов расплодилось, — сказал он. — Потому и разъезд наш сюда из Наурской добрался. И не у нас одних беда такая, поговаривают. Нашлись же какие-то черти, что у казаков решили коней уводить, — сплюнул он на землю. — Вон в Галюгаевской и Луковской намедни тоже, говорят, пятерых в общей сложности увели. И найти этих конокрадов не выходит ни у кого, и следопыты наши рыщут, а те словно сквозь землю уходят.

— Сквозь землю, говоришь? — уточнил я.

— Да черти что творится. Вроде мы по следу значится шли. Они же не по тракту ведут, а в обход станиц степью, в балках да оврагах хоронятся. А в каждую балку, сам понимаешь, секрет не посадишь, на все ямы казаков не хватит. Вот они чего-то удумали и ловко нас дурят. Ей-Богу, позор для нас, конечно!

— Понял… подумать надо, — сказал я, проводя взглядом по рядам.

Егор хмыкнул и кивнул куда-то в сторону постоялых дворов:

— А чего тут думать? Через час велено к выезду быть готовыми. Сидорыч бумаги у начальства справит — и двинемся. Шестьдесят верст до Наурской, коли спокойно пойдем — пару дней на то уйдет.

Я вздохнул. Путешествие наше с Асланом немного затягивалось, но что уж поделать. В чужом городе и на чужой земле лучше лишний раз не дергаться. Если до Наурской с казаками идти — глядишь, даже и сподручнее выйдет.

Егор о чем-то торговался в суконных рядах, Аслан стоял рядом и, по всему, тоже что-то присматривал, с братом советуясь. А я размышлял — мысль про конокрадов засела в голове и хоть тресни.

Если они работают по станицам вдоль тракта, то наверняка где-то у них база имеется. Не в городе, конечно, а с большой вероятностью — не очень далеко от самого тракта. Может, хутор какой на отшибе, как прошлым летом, в двадцати верстах от Пятигорска, а может и вовсе балку присмотрели удобную.

Весна-то полным ходом разворачивается, дороги оживают, на пастбища скотину постоянно гоняют. Оголодала она за зиму. Быкам, что пашут, да коням строевым стараются зимой досыта подкладывать, а остальным — лишь бы ноги не протянули.

Здешняя степь — не пойма Северной Двины, тут никаких широких заливных лугов. И время сочной зеленой травки, что глаз радует, короткое. Потом жаркое кавказское солнце делает свое дело вмиг: трава сохнет, уже не содержит столько полезного, ну и покосы другие — не вологодские.

И вот когда самое время скотину до сыта кормить на выпасе — появляются эти самые конокрады. Обидно? Еще как! Краденых коней, думаю, либо в Россию гонят, либо горцам продают — смотря кто здесь шалить удумал.

С варнаками я уже по-всякому сталкивался, поэтому какого-то особого страха перед очередной встречей не испытывал, но чуйка зудела.

Мы еще немного прошлись по рядам. Я баранинки свежей взял — на супчик. Когда возможность такая случается, стараюсь обойтись без вяленого. Свежее куда лучше. А сундук-хранилище у меня имеется — грех не пользоваться: один килограмм в котле плавает или два — попробуй разбери.

— Бабка наша, — тихо сказал Егор, заметив сверток