Злодейка и князь, который ее убил - Юлия Андреевна Архарова

в меня Даи, забрал регент, а лекарь Ван отказался давать мне какой-либо яд. Видимо, боялся, что я могу случайно отравиться сама или применю его против не того человека. Но он согласился обработать одну из моих шпилек особым снотворным зельем и клялся, что оно сработает мгновенно. Хотелось верить, что лекарь не соврал, – испытать зелье возможности не было.

Рядом со мной вновь ехала Даи. Я очень надеялась, что наше соглашение в силе, и она не попытается снова меня убить. А вот Фань По осталась в поместье. Старая наставница тоже рвалась в паломничество, но я смогла убедить ее продолжить подготовку к свадьбе. Да, возможно, в пути мне пригодилась бы помощь Фань По. Она гораздо лучше Даи разбиралась в этикете и традициях, все про всех знала. Но меня душила забота чопорной нянюшки. Я устала притворяться и врать, боялась, что случайно выдам себя. Фань По и так уже заметила, что ее подопечная слишком изменилась…

Как бы это странно ни звучало, но рядом с девушкой, которая меня чуть не убила, я могла хотя бы немного расслабиться, а рядом с бесконечно преданной мне наставницей приходилось все время быть начеку.

За моим экипажем следовали еще два, в которых ехали Цзян Суань и Шэнь Жосинь, каждую так же окружало кольцо стражников и слуг. Вообще людей в нашем караване оказалось неожиданно много.

Регент сдержал обещание и выделил для моей охраны три десятка опытных воинов. Но Цзян Хун не смог уступить политическому противнику, и его внучку тоже сопровождали три десятка стражников под руководством Цзян Жуя – дяди Суань. Формально эти воины должны были подчиняться Ян Нину, но на деле все оказалось не совсем так. И наконец, с Ян Нином пришли десять императорских гвардейцев…

Итого семь десятков воинов. А если добавить слуг, поваров, конюхов, то количество оказывалось под сотню человек.

Эту информацию мне шепотом поведала Даи. В отличие от меня, она не была заперта в золотой клетке экипажа и время от времени выбиралась, чтобы пройтись вместе с другими слугами или выполнить какое-то мое поручение. Даи стала моими глазами и ушами в этом паломничестве. Как и ее брат Дайцзюнь, который ехал рядом с возницей.

– Даи, узнай, как скоро остановка на обед, – попросила я.

Приближенная служанка молча склонила голову, отодвинула тяжелую занавесь и ловко спрыгнула на дорогу. Я осталась одна в душной полутьме, прислушиваясь к доносящимся обрывкам фраз, скрипу колес и собственному тревожному сердцу.

Вскоре занавесь снова шевельнулась, и служанка вернулась на свое место. Она даже не запыхалась. Даи могла отправить с поручением брата, но предпочла размяться сама – ее тоже тяготило путешествие в закрытом экипаже.

– Господин Лань сказал, что постоялый двор уже скоро, – ровным голосом произнесла она. – Где-то через две чашки чая.

– Две чашки чая?.. – пробормотала я. – Точно?..

С местным определением времени у меня все еще были проблемы. Я разобралась в зодиакальных часах – всех этих крысах, быках, драконах, но с меньшими временными промежутками еще путалась.

Даи нахмурилась, а потом тихо сказала:

– Два кэ[19], молодая госпожа. Как раз прогорит палочка благовоний.

Я кивнула. Теперь понятно. Значит, привал через полчаса.

Вдруг послышались какие-то крики. Испуганное ржание лошадей. Наш экипаж дернулся и замер.

Мы с Даи переглянулись. Неужели началось?..

Служанка приоткрыла слуховое окошко, которое вело на площадку, где сидели возница и ее брат.

– Что случилось? – спросила она.

– Колесо у экипажа молодой госпожи Цзян соскочило с оси! – тут же отозвался Дайцзюнь. – Кажется, ось треснула.

Я вцепилась в складки ханьфу. Как говорится, нет ничего хуже неизвестности. И сейчас я могла лишь гадать, что происходит. Начал действовать Лань Вэй или в игру вступил кто-то другой? Или все это – просто досадная случайность?..

– Молодая госпожа Цзян пока продолжит путь с молодой госпожой Шэнь, – произнес Дайцзюнь и тут же поправился: – Со второй молодой госпожой Шэнь. Ее экипаж принято решение дотащить до постоялого двора. Тут уже недалеко.

– Молодая госпожа, – раздался грубоватый голос возницы, – держитесь. Сейчас тронемся.

Экипаж дернулся, а потом, мерно покачиваясь, покатился по дороге, как будто ничего не случилось.

Я тихо выдохнула.

Однако интересно, что Суань теперь едет с Жосинь. С другой стороны, все логично. Они обе присоединились к моему паломничеству по воле императора, за их безопасность отвечает один человек, да и статус у невест одинаковый.

Вот только почему мне кажется, что поломка не случайна?..

* * *

Я еще сильнее уверилась в своих подозрениях, когда встретилась с Суань.

Нам подали обед в просторной комнате, отделанной темным деревом. Стены украшали шелковые свитки с изображениями горных пейзажей, а за окнами колыхались стебли бамбука, отбрасывая узорчатые тени на полированный пол. В центре стоял низкий лаковый стол. Я заняла место во главе, Суань села по правую руку, а Жосинь ничего не осталось, как опуститься по левую.

Всю трапезу Суань со скорбным видом вздыхала и благодарила Жосинь, что та не только пустила ее в свой экипаж, но и уступила лучшее место. В ответ Жосинь вежливо кивала, но я чувствовала, что ей тоже некомфортно в обществе внучки казначея.

Чем дальше, тем больше Суань казалась мне лицемерной интриганкой. В силу возраста мастерства ей еще недоставало, но задатки были впечатляющие. Хотя, если притворство внучки казначея так быстро раскусила я, то вряд ли оно осталось незамеченным другими.

А вот относительно Жосинь я пока во мнении не определилась. Вернее, это мнение совсем не изменилось с первой встречи – внучка императорского наставника все еще производила впечатление спокойной и рассудительной особы. Но оставался открытым вопрос: троюродная сестра Тяньлин и правда такая, какой хочет казаться, или просто более талантливая актриса, чем Суань. Быть может, стоит мне только довериться Жосинь, и она воткнет мне в спину нож?..

Надо ли говорить, что как только трапеза подошла к концу, я сбежала во двор, подышать свежим воздухом.

Увы, насладиться покоем и тишиной мне было не суждено.

Под цветущей сливой спорили Лань Вэй и плотный мужчина среднего роста, в котором я признала дядюшку Суань – Цзян Жуя. Поверх темно-красного парчового ханьфу он носил кожаный доспех с накладными позолоченными пластинами, которые сверкали на солнце и звенели при движении. Дорого, красиво, но я сомневалась, что функционально. Цзян Жуй скорее походил на преуспевающего ростовщика или купца, чем на воина. И сейчас он яростно жестикулировал, то и дело повышая голос, а Лань Вэй стоял, скрестив руки на груди, и снисходительно улыбался.

– Моя племянница не может ютиться в чужой повозке! – брызгая