Хозяин рубежа. Книга IV - Михаил Ежов

серьёзные и надёжные. Чтобы сойти за такого, к счастью, достаточно поменьше говорить и быть предельно вежливым. И, конечно, — никаких шуток. Боже упаси. Шутников дамы сразу записывают в забавных приятелей, и, как правило, в этом статусе бедняги и остаются уже до конца жизни. Мне же требовалось произвести нормальное впечатление.

Оставив Сяолуна следить за тем, чтобы мой багаж оказался, где нужно, я отправился в сопровождении Лобановой вслед за слугой.

Идти через дом пришлось несколько минут. Наконец, он притормозил перед дубовой дверью с резными наличниками и, взявшись за латунную ручку в виде морского дракона, веско предупредил:

— Её Сиятельство графиня Баранцова.

Вслед за чем распахнул дверь и отступил в сторону.

Я увидел очень массивную женщину с круглыми розовыми щеками, маленькими голубыми глазками и полными алыми губами, светлыми волосами, завитыми в ниспадающие на обнажённые плечи локоны, высокую и совершенно прямую.

Одета она была в синий костюм, состоявший из юбки-карандаша и строгого двубортного жакета, похожего на китель, из-за чего графиня напоминала генерала каких-то женских войск. Крупная брошь, сверкающая бриллиантами, дополняла это впечатление, ибо смахивала на орден.

— Моя дорогая Таня! — воскликнула графиня высоким, поставленным голосом и, раскинув могучие руки для объятий, ринулась на нас, словно ледокол.

Глава 28

От такого напора я, признаться, малость опешил. Мне даже показалось на мгновение, что и меня заключат в эти титанические объятия. Даже пришлось взять себя в руки, чтобы не сделать пару шагов назад или в сторону.

Но, к счастью, ажиотаж касался только Татьяны.

Которая жалобно пискнула, когда тётушка стиснула её, обхватив поперёк талии.

— Деточка моя, как здорово, что ты решила выбраться в столицу! — проговорила графиня Баранцова, выпустив её и отстранившись, но не убирая руки. — Негоже молодой девушке сидеть в захолустье на краю Империи. Разве там сыщешь жениха? Конечно, нужно ехать сюда! И здорово, что ты решила навестить меня. Как же давно мы не виделись! Сколько времени прошло?

— Больше года, — ответила Лобанова. — Спасибо, что согласилась нас принять.

— Ну, что ты, как же иначе? Ведь ты моя любимая племянница, — графиня, наконец, взглянула на меня, окинула быстрым, цепким взглядом и сказала: — Кстати, насчёт «нас», моя дорогая. Кто твой друг? Ты нас познакомишь?

— Само собой, — отозвалась Татьяна и повернулась ко мне, воспользовавшись этим маневром, чтобы избавиться от хватки своей могучей родственницы. — Позволь представить тебе моего друга и нашего с Петром соседа — Родиона Николаевича Львова.

Я поклонился.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство.

— Анна Павловна, — проговорила графиня, подавая мне руку. — Добро пожаловать. Танечка не объяснила мне толком, почему вы путешествуете вместе, но дала понять, что у вас в столице дела. Она считает, я могу вам в них поспособствовать. Разумеется, ради любимой племянницы я на многое готова. В рамках разумного, само собой.

Говорила Анна Павловна вполне любезно, однако я отлично чувствовал в её голосе настороженность. Оно и понятно, ведь она даже толком не понимала, в каких мы с Татьяной отношениях. И, вероятно, подозревала, что я — какой-то аферист, пытающийся воспользоваться её родственницей, чтобы получить протекцию столичной аристократки. А то и прощупывающий почву на предмет выгодного сватовства. Почему-то мне показалось, что графиня не пришла бы в восторг, скажи ей сейчас кто-нибудь, что я мы намерены пожениться. Но на этот счёт можно было не опасаться, ведь предложения я не делал.

— Я тебе всё объясню, тётушка, — сказала Татьяна. — Родион Николаевич не раз выручал нас с Петром, так что мы многим ему обязаны. Поэтому я, конечно, обрадовалась возможности отплатить ему, когда предоставилась возможность.

— Ах, вот как, — Анна Павловна смерила меня ещё одним взглядом, на этот раз более благосклонным. — Значит, вы друзья? — вопрос был адресован мне.

— Для меня честь считать госпожу Лобанову своим другом, — ответил я.

— Ну, разумеется, — прохладно проговорила графиня. — Что ж, я так понимаю, вам не терпится объяснить, что привело вас в столицу. Давайте сядем и поглядим, смогу ли я что-нибудь для вас сделать, господин Львов.

Мы расположились в креслах возле камина, в котором тихо потрескивали три берёзовых полена. Этого было явно мало, чтобы отопить большую гостиную, так что я решил, что огонь развели исключительно для антуража.

— У вас большой участок, господин Львов? — как бы невзначай спросила Анна Павловна, расправляя складки платья на коленях. — Дела идут успешно?

— У меня два участка, — ответил я. — Один поскромнее, а на другом в будущем будет построен город.

— Вот как, — приподняла бровь графиня. — Поздравляю. Давно вы на Фронтире?

— Несколько месяцев.

— И так быстро развернулись?

— Стараюсь, Ваше Сиятельство.

— Это правильно, — одобрительно кивнула Танина тётушка. — Амбициозность важна для молодого человека, как ничто другое. Что понудило вас отправиться на Фронтир?

— То же, что и большинство людей, которые туда едут. Нужда.

— Понимаю. Да, Пётр с Татьяной тоже поехали по этой причине. Хотя я предлагала им содержание. Мой супруг весьма щедрый человек и не имел ничего против того, чтобы помогать моим родственникам. Но гордость — это наше семейное.

— Петя и слышать ничего не хотел об этом, — вставила Татьяна.

— Как и ты, — мягко сказала Анна Павловна.

— Да, я тоже, — кивнула Лобанова. — Жить на иждивении, даже не пытаясь самостоятельно устроить своё положение, — унизительно.

— Вы согласны, господин Львов? — спросила графиня.

— У меня нет родственников, которые предлагали бы мне содержание, но полагаю, что да. Я всегда ценил независимость.

— Это хорошо, — графиня провела ладонью по платью, словно собираясь с мыслями. — Ладно, давайте не будем тянуть. Я знаю Таню и вижу, что её уже распирает от желания объяснить, что вас обоих сюда привело. Обещать заранее ничего не стану, — подняла она указательный палец, глядя на племянницу, — но выслушать — выслушаю.

— О большем не смею и просить, — сказал я.

— Вы меня ни о чём и не просите, господин Львов, — отозвалась Анна Павловна. — Просит Татьяна. Итак, выкладывай, — кивнула она девушке.

— Дело в том, тётя, что Родион Николаевич находится в затруднительном положении. Один человек, весьма влиятельный и богатый, заимел на него зуб. И пытается уничтожить.

Графиня смерила меня холодным взглядом.

— И в чём же причина такого к вам отношения этого неназванного пока человека?

— Я убил на дуэли его сына, — ответил я.

— Вот как. В таком случае у него не должно быть к вам претензий.

— Тем не менее, они есть. И он весьма настойчив в стремлении поквитаться. Я пережил уже несколько покушений.

— Наверное, это неблагородный человек, — слегка поморщилась графиня. — Не представляю, чтобы кто-то из высшего общества был способен на подобное.

— Ты всё та же