Хозяин рубежа. Книга IV - Михаил Ежов

— Кто раздавал? — спросил я так же тихо.

— Господин Кривцов. Сидит справа от князя через одного человека.

— А кто партнёр князя?

— Господин Литвинов. Который с усами слева.

Игра шла бодро. Участники почти не разговаривали. Выиграл мужчина с заколотым жемчужиной широком галстуке.

— Повезло вам, Никанор Григорьевич, — проговорил Хвостов, взял со стола золотую коробочку, аккуратно открыл и достал из ней лакричную пастилку.

— Удача любит смелых, — отозвался выигравший. — Вы, Сергей Геннадьевич были слишком осторожны.

В следующем коне князь остался при небольшом выигрыше. Ничего особенного я пока в его манере игры не видел.

Далее раздавал карты Хвостов. Он делал это не торопясь, сосредоточенно. Смотрел при этом на колоду.

— Не может ли быть у князя какого-нибудь артефакта, позволяющего видеть карты? — шёпотом спросил я у Баранцова.

Тот отрицательно покачал головой и указал на стоявший в центре стола подсвечник.

— В шандал встроен идентификатор магии, — ответил он. — Любая попытка применить магию за столом приведёт к тому, что свечи зажгутся. Игрокам это известно.

Понятно. А я уж было подумал на золотой перстень, красовавшийся на указательном пальце Хвостова.

Что ж, придётся наблюдать дальше.

Этот кон князь провёл блестяще и выиграл.

— У вас потрясающая интуиция, Сергей Геннадьевич, — заметил один из игроков, сидевший на другом конце стола, худощавый старик с очками на шнурке.

— Простое везение, — отозвался Хвостов.

Дальше ему удалось пару раз остаться при своих, затем — выиграть небольшую сумму.

Когда очередь раздавать снова дошла до князя, я чуть переместился вправо, чтобы видеть его в профиль.

Хвостов раздал карты в своей медлительной манере. Открыл золотую коробочку и достал ещё одну пастилку.

В этот раз он выиграл крупную сумму. Его партнёр сиял от удовольствия, а вот про остальных этого сказать было нельзя. На паре лиц появились кислые выражения.

Ко мне подошёл Баранцов.

— Что думаете? — спросил он.

— Князю особенно везёт, когда он сдаёт карты. Это всегда так?

— Нет, но чаще всего. Поэтому я и высказал предположение, что он их как будто видит.

— Очень похоже, что так и есть.

— Но как?

— Дайте мне ещё немного времени.

Игра шла для Хвостова с переменным успехом. Он пару раз выиграл, дважды продул. На своей раздаче остался при своих. Я обратил внимание, что в этот раз карта ему не шла, но даже несмотря на это князь умудрился минимизировать риск.

Я подошёл ближе.

Спустя один круг у меня появилось подозрение.

Футляр для пастилок был выполнен в очень минималистичном стиле: никаких украшений, просто гладкий, отполированный металл. Открывая его, Хвостов каждый раз был максимально осторожен: брался двумя пальцами по бокам и ни разу не прикоснулся к крышке, не оставил на ней ни одного отпечатка. Но они должны были остаться, если он пользовался предметом регулярно. Например, когда доставал из кармана. Но складывалось впечатление, что князь тщательно протёр поверхность аксессуара прежде, чем положить его на стол.

Я подошёл ещё ближе. Теперь я стоял прямо за спиной у Хвостова. Оставалось только дождаться, пока князь начнёт раздавать, чтобы убедиться в своём предположении.

Когда очередь дошла до Хвостова, он взял колоду, перемешал и начал раскидывать карты, на пару секунд задерживая каждую в руке — словно прицеливаясь. Однако смотрел он при этом, как и в предыдущие разы, вовсе не на противников и партнёра, которым бросал карты, а на колоду.

Вернее — на крышку коробочки для пастилок, в которой отлично отражались карты!

Попался!

Сомнений не было: князь, и правда, жульничал.

Не знаю, зачем ему это было нужно. Вроде, род Хвостовых не бедствовал. Впрочем, вряд ли князь таким образом зарабатывал. Скорее — его просто будоражило то, что он надувает своих противников. А может, он не любил проигрывать и был готов на что угодно, чтобы не выглядеть в глазах других неудачником.

Впрочем, его мотивы меня не интересовали.

Обернувшись, я чуть заметно кивнул Баранцову. Тот слегка приподнял брови. Мол — неужели⁈

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — проговорил я громко, привлекая внимание не только сидевших за столом, но и собравшихся вокруг наблюдателей. — Но мне кажется, я обнаружил причину вашего исключительного везения. Полагаю, всем будет очень интересно о ней узнать.

На меня уставились все, кто это слышал. За столом и вокруг него воцарилась тишина.

В которой Хвостов медленно обернулся на стуле, поднял голову и уставился на меня светло-серыми глазами. Карты он дораздать не успел, так что колода оставалась у него в руках.

— Потрудитесь объяснить, что вы имеете в виду, молодой человек, — холодно проговорил князь, впившись в меня взглядом.

— С удовольствием, — ответил я. — Боюсь, дело в вашем пристрастии к лакричным пастилкам.

Смотревшие на меня глаза сощурились, в них мелькнули злобные огоньки.

— О чём вы, чёрт возьми⁈ — процедил Хвостов. — Мне не нравятся ваши намёки, молодой человек. Будь очень осторожны в своих словах.

— Так же осторожен, как вы, когда раздаёте карты? — улыбнулся я одними губами. — Ну, разумеется, вам же нужно время, чтобы разглядеть их в отражении вашей коробочки, не так ли?

Физиономия князя побелела, как мел. Под кожей заходили желваки, а глаза налились кровью.

— Вы обвиняете меня в шулерстве⁈ — проговорил он, скривившись так, будто проглотил кусок лимона.

— Боюсь, в этом нет никаких сомнений, Ваше Сиятельство. Не зря же удача особенно благосклонная к вам именно тогда, когда сдаёте вы. Увы, господа, но вас надували.

Я заметил, как на лицах нескольких игроков за столом мелькнуло понимание.

Наговорил я для вызова достаточно, однако князя следовало добить. Чтобы у него не осталось никакой возможности дать задний ход и избежать поединка. А главное — чтобы именно ему пришлось вызвать меня на дуэль.

— Что вы на это скажете, князь Прохвостов? — насмешливо спросил я, нагло глядя в глаза мошенника.

Хвостов вскочил со стула, швырнул карты на стол и навис надо мной. Его лицо дёргалось от ярости.

— Да как вы смеете! — заорал он, совершенно теряя самообладание. — Вы хоть представляете, с кем говорите⁈

— Очевидно, что с жуликом, — ответил я подчёркнуто спокойно.

— Извольте назваться! — прошипел Хвостов, сжимая кулаки. — Немедленно!

— Родион Николаевич Львов.

Князь вздрогнул от неожиданности, нахмурился, а затем в его глазах отразилось понимание. Тонкие губы тронула едва заметная кривая усмешка. Он разжал кулаки и распрямился, презрительно глядя на меня сверху вниз.

— Полагаю, не нужно пояснять, что ваше гнусное обвинение не имеет под собой никакого основания, — проговорил он уже другим тоном, явно беря себя в руки. — Тем не менее, дабы защитить свою честь, я вызываю вас на поединок. Надеюсь, у вас