Пятно на репутации его светлости - Алиса Князева

— Чёрт… Чёрт… — бормочет Сергей. — Должно быть здесь… Он же говорил…

Кто говорил? Что говорил? Я прижимаюсь к стене, боясь пошевелиться. Сергей ищет что-то. Как и я, он роется в документах Константина. Но что ему нужно?

Выдвигает ещё один ящик, потом с грохотом задвигает его обратно.

— Проклятье! — рычит он и пинает стол так, что тот сдвигается на дюйм. — Ничего нет! Ничего!

Я зажмуриваюсь. Только бы не подошёл к окну. Только бы не заметил меня.

Сергей ещё несколько секунд стоит посреди кабинета, тяжело дыша. Потом резко разворачивается, задевает плечом этажерку — с неё падает и рассыпается стопка бумаг, — но даже не оборачивается. Дверь с грохотом захлопывается за ним.

Тишина.

Я стою, вжавшись в стену, и считаю до десяти. Потом до двадцати. На всякий случай, до тридцати. Сердце колотится, в ушах шумит. Ноги затекли. Боже, только бы меня не вырвало сейчас…

Наконец, я решаюсь выглянуть. В кабинете никого. Только лунный свет по-прежнему льётся в окно, и бумаги, рассыпанные Сергеем, белеют на полу.

Я быстро подхожу к столу и кладу папку с делом о мануфактуре на то же место, где взяла. Собираю бумаги и возвращаю на этажерку, стараясь, чтобы не было заметно следов обыска. Потом на цыпочках иду к двери.

Сколько времени прошло? Полчаса? Час? Я не знаю. Константин, наверное, ещё на балу. Или уже возвращается. В любом случае, мне нужно немедленно уйти отсюда.

Я берусь за ручку двери, осторожно поворачиваю. Тихо, без скрипа, приоткрываю створку и делаю шаг в коридор.

И тут же врезаюсь в грудь Константина.

Я вскрикиваю, не успев сдержаться. Он стоит прямо передо мной — высокий, в расстёгнутом мундире, с усталым лицом и холодными, внимательными глазами. От него пахнет морозом и — совсем немного — коньяком.

Время застывает.

— Анастасия, — произносит он медленно, и в его голосе нет ни удивления, ни гнева. Только ледяное, спокойное ожидание. — Что ты делаешь в моём кабинете?

Глава 45

Хороший вопрос. Лихорадочно соображаю, что же на него ответить. Насте здесь делать совсем нечего, разве что… точно.

— Я искала тебя, — прячу я глаза в пол.

— Ночью? Так поздно? и… в таком виде?

Запоздало осознаю, что из приличной одежды на мне лишь шаль, накинутая на ночную сорочку. Меня бросает в жар. Сейчас Константин опять надумает себе невесть чего, а я всё никак не могу придумать оправдание. Не рассказывать же про Григория?

— Я… просто подумала, что ты уже вернулся, и я найду тебя здесь. Ты вечно в делах и пропадаешь. Даже когда приезжал твой приятель из Англии, ты говорил с ним о делах.

Константин проводит рукой по лицу и волосам, словно стирая что-то неприятное. Вздыхает.

— Прозвала ледышкой, теперь решила перейти к упрёкам? Уж прости, что я такой. Я ничего тебе не обещал.

Ледышка? Обычно я думаю о муже именно так, но вслух не говорю.

Ой… сегодня сказала, когда спорила с Еленой Петровной. Константин слышал? Вышло неловко, я, конечно, злилась на него, но не хотела задеть.

— Нет, я понимаю, я всё понимаю, — выдыхаю я. — Не собиралась упрекать. Просто мне тоже тяжело. Я…

Помимо воли на глаза наворачиваются слёзы. Я не планировала жаловаться, не хотела плакать. Но неожиданно остро почувствовала, как устала. Всё так ненадёжно и непонятно. Пока я была зациклена на бале и попытке продать картины, я будто держала хрупкое равновесие. Это были понятные и достижимые цели, но за ними — неизвестность и пустота.

Как мне разобраться с Григорием, не подставляя Градовых, как найти документы свёкра, как получить право писать картины, как жить дальше?

Наверное, я просто переволновалась на балу, там было слишком много музыки и людей. Да ещё и это подозрение…

Костя никак не реагирует на мои слёзы, только замирает, дёрнувшись.

— Тогда отдохни, — тихо говорит он. — Тебе нужно выспаться.

Спасибо, кэп, а то я не понимаю! Поистине мужской совет. Как всё у него просто! Я зло смотрю на Константина и чувствую, как в груди поднимается раздражение вперемежку с отчаянием.

— Если я отдохну, это не решит наших проблем!

— Нет никаких наших проблем, Настя. Тебе нужно лишь не устраивать хлопот мне, а с остальным я разберусь.

— С каким же «с остальным»? С ребёнком? Нет, это будет только моя забота, иллюзий не питаю. Всё ляжет только на меня.

— Что?

Замолкаю и смотрю на шокированного мужа. Вот и вывалила всё без подготовки. Даже на обычно просто хмуром и холодном лице Константина мелькают эмоции: растерянность, надежда, снова растерянность. Его брови снова сдвигаются, но не от раздражения, скорее он думает о какой-то проблеме.

— Ты уверена? — тихо говорит он.

Раз спрашивает, значит, что-то у них с Настей было.

— Не уверена, — говорю я уже спокойнее. Вывалила всё и стало легче. — Мне стало дурно сегодня, но это только один из признаков.

— Так вот почему ты так поспешно сбежала после обеда, а потом долго не появлялась.

— Я не сбегала!

— Завтра же утром вызову врача.

— Не стоит, спасибо, — быстро отказываюсь я. — Ещё рано, наверное. Может, я просто переволновалась. Если тошнота повторится, тогда…

Я не договариваю, но Костя всё понимает.

— Тебе стоит лечь и отдыхать. Завтра не вставай с постели. Я скажу, чтобы тебя не беспокоили.

— Нет, всё не настолько плохо. Я уже чувствую себя сносно.

— Сносно?

— Ноги ноют, а в остальном всё в порядке.

— Я провожу тебя, — не терпящим возражения тоном говорит Константин.

Он берёт меня за плечи и мягко выталкивает из кабинета. Как обещал, не отстаёт до самой моей комнаты. Мы идём молча, но я не возражаю. Про то, как я вломилась в кабинет, он благополучно забыл, и на том спасибо.

Константин задерживается в дверях, когда я вхожу в комнату, словно сомневается и хочет ещё что-то сказать. Но затем уходит.

В эту ночь я сплю без сновидений.

На следующее утро Елена Петровна на удивление мила со мной. Уж не знаю, сделал ей Костя ещё одно внушение, или хватило того, как он осадил её на балу, но эффект налицо.

Надеюсь, он ничего не сказал ей о своих подозрениях.

Чувствую я себя неплохо, тошнота не возвращается. Начался пост, и едим мы довольно простую пищу, которая вряд ли вызовет тошноту.

Мы с Константином делаем вид, что никакого ночного разговора не было. Общаемся формально, когда пересекаемся за столом, а наедине больше не остаёмся.

И возможности проверить кабинет у меня пока больше не появляется. Вчера не было времени на любопытство, но сегодня оно проснулось. Теперь мне интересно, что искал