Пятно на репутации его светлости - Алиса Князева

От отчаяния хочется взвыть. Я поднимаю глаза к потолку и чуть ли не рыдаю. Ладно, если застукают, придумаю что-нибудь, главное, чтобы баронесса не сдала меня…

Но меня не только не сдают, мне помогают! Служанка прикрывает нас с баронессой, а та, не дав мне замешкаться, подтолкнула к выходу. Я вжимаю голову в плечи и проскальзываю в сени.

— Только быстрее, — негромко говорит баронесса. — Потому что ещё минута — и вы будете объяснять это уже не мне.

Она права, и я ускоряю шаг.

Сейчас нет времени на размышления, главное — уйти незамеченной, но я успеваю отметить, что поведение баронессы немного странное. Она словно не вписывается в это время: слишком смелая, решительная. Ничем её не удивишь… Неужели ей тоже приходилось выдавать себя за мальчишку?

Сразу вспоминается фильм «Гусарская баллада», образ героини в котором, кажется, был основан на реальной исторической личности.

Кошусь на баронессу в сомнениях.

Тем временем она просит свою сопровождающую найти сани, а я решаю, что подумаю обо всём этом позже. В тепле и безопасности. Меланьи не видно — значит, она послушалась меня и ушла.

Но мне уйти не дают. Стоит сделать несколько шагов, как баронесса буквально преграждает мне путь.

— Будет лучше, если вы сейчас поедете со мной, — говорит она.

Ловлю её внимательный взгляд. Чёрт, так и знала, что не просто так она меня прикрыла. Теперь потребует ответную услугу? Я нервничаю ещё больше.

— Вы не успеете далеко уйти по этой каше, вас найдут, — говорит она мягче. — Это же не входит в ваши планы?

Не входит. Ладно. Попробуем пойти на эту сделку.

Баронесса даже помогает мне залезть в сани, а последней садится её служанка, контролируя выход. И куда меня везут?

Надо собраться! Основная опасность позади: Лесов не стал бы молчать, а раздул бы из моего появления в училище скандал. Елена Петровна уговаривала бы старшего сына сослать меня в монастырь, но Костя сослал бы всего лишь в дальнее поместье без права выезда: похоже, он в последнее время ко мне не так суров, как прежде.

Если я сейчас смогу сбежать, то баронессе Лерхен уже вряд ли поверят. Доказательств у неё нет, а эта история звучит как безумие. Шантажировать она меня не сможет.

— Я никому не скажу, ваше сиятельство, — словно читая мои мысли, произносит Лерхен. — Но, сдаётся мне, моя помощь была сейчас вовремя.

— Куда мы едем? — уточняю я.

— Ко мне, — отвечает она просто. — Вам определённо нужно немного прийти в себя. А мне… Мне нужно будет от вас одолжение, о котором я могу попросить только в тихом и безопасном месте.

Так и знала!

— Это шантаж? — вырывается у меня прямой вопрос.

Но баронесса смотрит на меня с невысказанной усталостью в глазах и вздыхает.

— Это просьба. Мне кажется, мы обе готовы на рискованные действия, когда нам что-то нужно, — произносит она.

Её слова звучат так, словно она понимает меня. И будто она в схожем положении. Поэтому она так быстро приняла ситуацию, когда узнала меня?

Меня наконец-то отпускает паника. Я принимаюсь рассуждать уже спокойнее. Похоже, баронесса находится в затруднительном положении и ей нужна помощь. В её словах и действиях было искреннее желание помочь, а я не заметила этого из-за суеты и страха быть пойманной. Думаю, я могу хотя бы выслушать просьбу баронессы.

Вскоре мы приезжаем к дому Лерхен.

Меня провожают в гостиную, где нас никто не побеспокоит, подают чай и мне даже выдают шаль. Баронесса сначала осторожно спрашивает, моя ли это картина. Разумеется, я слишком подозрительно себя вела, и даже сейчас не могу отпустить холст, хотя понимаю, что здесь его никто не украдёт, чтобы выдать за свой.

Но, получается, Лерхен думала, что я воровка. Не просто авантюристка в мужской одежде, а княгиня-воровка. Это бы даже могло рассмешить меня, не чувствуй я сейчас такой дикой усталости.

Некоторое время взвешиваю, признаваться или нет, но решаю, что хуже не будет.

В итоге, отвечая на дополнительные вопросы, рассказываю, когда и как я нарисовала картину и то, как она оказалась в училище. Даже сил сердиться на Сергея у меня уже нет, ловлю себя на том, что ничего не чувствую.

Баронесса не понимает, почему я не могу учиться живописи и писать картины открыто. Я ведь замужняя дама, у меня больше свободы, мне проще.

— Проще. Можно ездить с визитами, принимать гостей, — соглашаюсь я, опустив свои особые обстоятельства. — Но в училище нельзя. С натуры нельзя. Рядом с мальчишками нельзя. Мужская натура, видите ли, непременно развратит. Немудрено, что однажды женщины всё же взбунтуются.

Баронесса замирает, не донеся чашку до рта.

— А вы уверены, что они взбунтуются? — спрашивает она. — Потребуют равных прав?

Ох, и кто меня за язык тянул? Сейчас меня ещё в феминистки запишут или в бунтарки. Опасная тема, и пока рано её поднимать.

Но всё же… почему она сформулировала вопрос именно так, будто спрашивала про будущее? Будто тоже что-то знала или подозревала? Эта мысль не даёт мне покоя.

Что ж, я всё равно не буду спрашивать открыто, чтобы не выглядеть ещё более сумасшедшей в её глазах. И так достаточно впечатлила. Всему есть предел.

— Вы говорили, что вам нужно одолжение, — перевожу я тему, пожав плечами.

Баронесса вздыхает, кажется, испытывая сначала облегчение, а потом лёгкое разочарование. В том, что я не зашла дальше?

В итоге выясняется, что Лерхен нужна художница. Но не для картины, а для очень тонкого и специфического дела: сделать чистовой рисунок карт-схем, чтобы потом перенести это на деревянную доску, вырезать и отпечатать их на станке.

Сложность в том, что карты испорчены, и собирать их нужно из уцелевших кусочков разных экземпляров. Нужна точность и твёрдая рука.

В принципе, я справлюсь. Нужна калька и… Так, стоп, а где это искать? Я ведь ничего не знаю, и на память Насти надежды нет. Почему-то она решает подсказать мне имя баронессы Лерхен — Варвара Фёдоровна. Отчества у нас одинаковые, вот Насте и запомнилось.

Неважно, вряд ли будет большой проблемой выяснить, где взять всё необходимое. Главное — заранее знать, что мне понадобится. Я осторожно отвечаю баронессе, что мне нужно сначала разобраться и посмотреть.

— Конечно, — спокойно ответила она. — Работа оплачивается, но будет требовать много времени и, возможно, присутствия кого-то из военных.

Интересно, она предлагает деньги дворянке не моргнув глазом? Насколько знаю, об истинном финансовом положении Градовых знают немногие. И не похоже, что это была попытка задеть купеческую дочку. Она искренне считает, что работа должна быть оплачена, а ещё предупреждает о подводных камнях.

— Вы странная, Варвара Фёдоровна, —