Микробиолог. Спасти Ленинград 2 - Валерий Александрович Гуров

Шарков: Пока ещё нет, но через несколько дней остановится.

Поляков: Я не ослышался, товарищи, отсутствуют именно опилки?..

Шарков: Вы не ослышались, Константин Михайлович, именно опилки.

(Пауза).

Поляков: Невероятно.

Попков: Нельзя ли хотя бы временно перевести производство на другое сырьё?

Шарков: Можно работать на мелассе, но её в Ленинграде практически нет.

Попков: Товарищ Авдеев. Почему производство не получает опилок?

Авдеев (Ленлеспромтрест): Разрешите объяснить, товарищи. Мы от своих обязательств не отказываемся. Но положение у нас сейчас крайне тяжёлое.

Прежде всего — люди. Почти все опытные лесозаготовители и вальщики призваны в Красную Армию. На участках остались либо пожилые рабочие, либо совсем необученные. Очень много женщин, которых приходится ставить на тяжёлую мужскую работу.

Далее — инструмент. Значительная часть топоров, двуручных пил и прочего инвентаря ещё в июле была передана на укомплектование сапёрных и инженерных частей Красной Армии. То, что осталось, изношено до предела. Нового не получаем. Пилы тупые, точить и разводить их некому. Напильников не хватает.

Со спецодеждой положение также плохое. Люди работают без рукавиц, без непромокаемой обуви. Осень начинается.

Следующее — транспорт. Значительная часть автомобилей мобилизована. Лошадей тоже не хватает.

Кроме того, Всеволожский райисполком людей по трудовой повинности выделяет совершенно недостаточно.

И ещё. Мы не можем развернуть заготовку на ближайших участках. Управление лесоохранной зоны (УЛОЗ) не выделяет нам лесосеки в своей полосе, а именно они находятся ближе всего к Ленинграду. Приходится работать значительно дальше. Это сразу увеличивает потребность и в людях, и в транспорте.

Поэтому и деловой древесины, и отходов лесопиления сейчас получаем значительно меньше, чем требуется.

И, наконец, товарищи, прошу учесть ещё одно обстоятельство. С нас никто не снимал план по заготовке дров. Значительная часть жилых домов в Ленинграде центрального отопления не имеет. Их тоже надо обеспечить топливом. Мы сегодня вынуждены выбирать между дровами и всем остальным.

Попков: Товарищ Кореньков?

Кореньков (УЛОЗ): Я должен возразить товарищу Авдееву. Говорить, что Управление лесоохранной зоны не выделяет участков, неверно. Участки выделены и документы оформлены, лесосеки переданы, но Леспромтрест их не осваивает.

Авдеев: Разрешите?

Попков: Пожалуйста.

Авдеев: Товарищ Кореньков говорит не всё. Участки, где можно работать, нам не выделены. А что выделено — так это только на бумаге. Потому что где выделены? — там, куда без трелёвочного трактора не добраться. А тракторов нет. Мы людей туда приведём, лес свалим, а дальше? На себе его до дороги таскать? Женщины вручную поволокут?

Кореньков: Это уже вопрос организации работ.

Авдеев: Нет, товарищ Кореньков, это вопрос физики, бревно не двадцать кило весит. Если нет техники, его из леса никто в обхватку не вынесет.

Кореньков: По части техники мы все сейчас в одинаковом положении.

Авдеев: Вот именно; поэтому я и спрашиваю — отчего Управление лесоохранной зоны, располагая собственным штатом специалистов, само не ведёт заготовку на этих участках, которое оно нам на бумаге выделило?

Кореньков: Потому что у нас совсем другие специалисты. Управление лесоохранной зоны никогда не было лесозаготовительной организацией. Мы всегда занимались парковым строительством, зелёными насаждениями, благоустройством пригородов. Мы никогда не валили лес в промышленных масштабах, ни людей, ни техники для этого у нас нет.

Авдеев: Однако план по заготовке вам установлен.

Кореньков: Вот именно, установлен, как полноценному лесопромышленному тресту, хотя ни штатов, ни оборудования, ни опыта для этого Управление никогда не имело.

Авдеев: Тогда почему этот план не пересматривается?

Кореньков: Этот вопрос, товарищ Авдеев, следует задавать не мне.

Реплики с мест: «Правильно…», ' План дали, а людей не дали…«, „Так и у всех сейчас…“, » Транспорт сначала армии…«, 'Без дорог ничего не вывезешь…»

Попков (резко): Товарищи! Не устраивайте тут обмена ведомственными объяснениями. Нам сейчас совершенно безразлично, кто именно должен был первым войти в лес. Нам, горисполкому и обкому партии нужно понять другое — почему город, имея лес, не имеет опилок. Я помню, товарищ Шереметьев предупреждал о возможной нехватке торфа или серной кислоты — и меры были приняты. Но опилки⁈.. Кто может ответить на этот вопрос?

Авдеев: У нас катастрофическая нехватка людей.

Попков: Товарищ Ларин, что Ленплан может сказать по рабочей силе?

Ларин (Ленплан): Я считаю, товарищи, что вопрос несколько неправильно ставится.

Товарищ Авдеев говорит, что нет рабочей силы. Товарищ Кореньков говорит, что нет квалифицированных лесорубов, что в УЛОЗе другие специалисты. Всё это правильно. Но, прежде чем требовать новых людей, нужно посмотреть, как используются те, что уже имеются.

По одному Ленлеспромтресту сейчас на заготовках находится около тысячи человек. Из стадии организации работ трест, по существу, ещё не вышел.

Авдеев: Позвольте, Александр Михайлович…

Ларин: Я закончу, товарищ Авдеев.

Значительная часть людей работает парами или вообще одиночками. Никакой нормальной организации звеньев нет. Квалифицированных лесорубов около сотни человек, но они не поставлены руководителями бригад из неопытных рабочих.

А кого мы сейчас направляем на лес?

В значительной части это девушки с торфоразработок, шестнадцати-семнадцати лет. Они не умеют держать не только лучковую пилу, они и поперечной пилой никогда не работали. Топором работать не умеют. Их привезли в лес, дали инструмент и считают, что тем самым вопрос рабочей силы разрешён.

Так ничего не получится.

Попков: Какая сейчас выработка?

Ларин: Норма установлена три и три десятых кубометра на человека в день. Лучшая группа квалифицированных лесорубов даёт около двух кубометров. Средняя выработка — около одного кубометра.

Попков: Почему так мало?

Ларин: Потому что труд не организован.

Товарищ Авдеев совершенно правильно говорит о недостатке инструмента. Но, прежде чем требовать новый инструмент, надо привести в порядок тот, который имеется. Пилы тупые, топоры тупые, это верно. Но заточку и разводку пил никто как следует не организовал. Напильников действительно не хватает, но не настолько, чтобы вообще нельзя было точить пилы — это не вопрос снабжения, товарищи, это вопрос организации.

Нужно создавать звенья. К каждой группе неопытных рабочих ставить хотя бы одного квалифицированного лесоруба. Он должен показать, как валить, как пилить, как разделывать дерево, и отвечать за работу всего звена.

У товарища Авдеева имеется около сотни фабзайчат[1]. Я специально смотрел, как они работают. Три-четыре дерева спилят, сложат крест-накрест, разведут костёр и сидят около него до обеда.

Авдеев: Потому что они работать не умеют! И слабосильные!

Ларин: Совершенно верно, товарищи, не умеют. Они вообще почти ничего ещё не умеют. А кто должен их научить?

(Пауза).

Мы можем дать товарищу Авдееву ещё пятьсот человек. Можно дать тысячу. Но если тысячу необученных людей точно так же расставить по лесу парами, выработка от