Микробиолог. Спасти Ленинград 2 - Валерий Александрович Гуров

этого больше не станет. И, кстати, о слабосильности. В Ириновке люди десять дней не получали горячей пищи, потому что не могли открыть столовую. Помещение было — в сельском клубе. Но там находились десять семей переселенцев, и никто не сумел решить вопрос об их размещении, хотя там хватает пустующих домов, а в сельском хозяйстве Всеволожского района тоже большая нехватка людей.

В результате рабочих голодными отправляют на лес, а потом удивляются низкой производительности.

Людей надо разместить, надо кормить. Надо сушить одежду. Надо организовать инструмент.

И только после этого спрашивать, почему они дают один кубометр вместо трёх.

Попков: Значит, интересная получается картина. Товарищ Авдеев говорит — дайте людей, инструмент и лесосеки. Товарищ Кореньков говорит — лесосеки дали, но их не осваивают. Товарищ Ларин говорит — люди имеются, но работают плохо, потому что никто не организовал их работу. А товарищ Шарков говорит, что через несколько дней у него встанут установки.

Вопрос стоит так, товарищи, что мы должны сделать сегодня, чтобы через три дня опилки пошли на заводы?

Шереметьев: Пётр Сергеевич, разрешите один вопрос товарищу Авдееву?

Попков: Задавайте.

Шереметьев: Спасибо. Товарищ Авдеев, сколько опилок сейчас образуется в Ленинграде за сутки?

Авдеев: Где образуется?

Шереметьев: Везде. На всех пилорамах, на деревообрабатывающих заводах, мебельных фабриках, в мастерских, изготавливающих тару, и так далее.

Авдеев: Я вам сейчас такой цифры не назову. Это, товарищ Шереметьев, не наш профиль, не профиль Леспромтреста.

Шереметьев: А кто-нибудь такую цифру назвать может?

(Пауза).

Шереметьев: Тогда второй вопрос. Куда эти опилки сейчас идут?

Авдеев: По-разному. Где-то на топливо используют, где-то вывозят…

Шереметьев: А где-то они просто лежат. Вот я о чём, товарищи. Мы сейчас говорим, сколько людей дополнительно отправить в лес, где взять пилы, топоры, транспорт, как увеличить вывоз древесины. Всё это нужно. Но одновременно в самом Ленинграде каждый день образуются опилки, стружка, иные отходы — и мы даже не знаем, сколько их и куда они идут.

Попков: Что вы предлагаете?

Шереметьев: Для начала — учесть. Дать всем предприятиям, где обрабатывают древесину, распоряжение — опилки не выбрасывать и без разрешения не расходовать. Собирать отдельно. А потом организовать их вывоз непосредственно на наши площадки.

Авдеев: Для этого тоже транспорт понадобится.

Шереметьев: Конечно. Но возить опилки с Васильевского острова на «Баварию» всё-таки проще, чем сначала везти людей во Всеволожский район, валить там лес, трелевать его, везти в Ленинград, распиливать — и только после этого получать те же самые опилки.

Ларин: Это правильно. Только надо иметь в виду, что эти опилки могут быть уже занаряжены другим потребителям. Они ведь и сейчас куда-то идут.

Шереметьев: Конечно.

Ларин: Часть используется на топливо. Часть самими предприятиями. Могут быть и другие потребители. Поэтому нельзя просто дать распоряжение — все опилки передать на гидролиз. Сначала надо установить, где и сколько их образуется и куда они сейчас направляются.

Попков: Это можно сделать?

Ларин: Можно. Если обязать предприятия дать сведения, Ленплан сведёт.

Попков: В какой срок?

Ларин: За сутки постараемся. По крупным предприятиям можно получить данные быстрее, по мелким мастерским потребуется больше времени.

Попков: Хорошо. Что ещё, товарищ Шереметьев?

Шереметьев: Есть ещё один резерв. Нам, собственно говоря, вообще не обязательно нужны именно опилки.

Попков: Как это?

Шереметьев: Нам нужна измельчённая древесина. Опилки удобнее всего потому, что они уже измельчены. Но для гидролиза можно использовать и другие древесные отходы — вершины, сучья, ветви, тонкомер, обрезки. Всё то, что сейчас остаётся на лесосеках или не имеет другого применения.

Шарков: В принципе правильно. После соответствующего измельчения такое сырьё гидролизовать можно.

Кореньков: Сучьев и вершин на делянках остаётся достаточно.

Авдеев: Остаётся. Только потому и остаётся, что вывозить их не имеет смысла. Вы машину сучьями нагрузите — она у вас больше воздуха повезёт, чем древесины. А бензина у нас и без того нет.

Шереметьев: Поэтому целиком их возить не надо. Разделывать на месте.

Авдеев: Чем?

Шереметьев: Где есть возможность — механически. У станции, у дороги, вообще на пункте, куда можно стаскивать отходы. Поставить обычную циркулярную пилу и резать сучья и вершины на короткие куски, чтобы их можно было плотно грузить.

Авдеев: А если электричества нет?

Шереметьев: Если нет — двигатель с газогенераторной установкой. Топливо для него там же найдётся. Самые мелкие ветки, которые всё равно нет смысла везти в город.

Авдеев: Это всё надо ещё найти: двигатель, станок, ремни.

Шереметьев: Конечно. Я не говорю, что завтра на каждой делянке должна стоять циркулярка. Но там, где можно поставить, надо ставить. И опилки из-под неё не выбрасывать, а собирать. Для нас это уже готовое сырьё.

Попков: А где нельзя такую пилу поставить?

Шереметьев: Там придётся пилить вручную, поперечными пилами. Тонкие сучья — лучковыми. Нам ведь не нужна ни чистота распила, ни точный размер. Надо только, чтобы древесину можно было нормально уложить в кузов или вагон.

Шарков: Подождите, Саша. До автоклава вы её всё равно в таком виде не доведёте. Нам нужна измельчённая древесина. А то выйдет, как у тех, с ликероводочного — которые обрезки досок в автоклав запихнули.

(Смех).

Шереметьев: Конечно. Значит, окончательно измельчать уже здесь, на площадках.

Попков: Опять пилить?

Шереметьев: Да. Только теперь специально на опилки.

Авдеев: Это как?

Шереметьев: Обычная круглая пила превращает в опилки только ширину пропила. Значит, надо сделать пропил как можно шире.

Шарков: Это понятно, поставим несколько пил рядом; скажем, три диска на один вал, вплотную или почти вплотную?.. Получим один широкий пропил. Доска нам не нужна — нам как раз нужно, чтобы древесина вся уходила в опилки…

Попков: Товарищи, это вы уже решите в рабочем порядке. Самое главное, товарищи Шарков и Шереметьев, сколько таких станков вам потребуется и чего не хватает, чтобы запустить первый?

Шарков: Сначала один. Посмотрим производительность, подберём ширину пропила и мощность мотора. Если получится — изготовление простое, можно повторить. Не хватает пил и моторов.

Шереметьев: Причём ставить эти станки лучше там, где гидролизуем. Тогда из леса везём распиленные сучья, а уже на месте превращаем их в опилки и сразу подаём в производство.

Поляков: Кто изготовит?

Шарков: Институт возьмёт на себя конструкцию. Пилы и мотор придётся найти. Надеюсь, вы поможете, Константин Михайлович.

Поляков: обком партии поможет.

Попков: Хорошо. Срок, Василий Иванович?

Шарков: Если дадут материалы — дело двух дней.

Попков: Запишите. Институту гидролизной промышленности разработать и изготовить опытный станок для получения опилок из древесных отходов. Товарищу Полякову оказать содействие в получении электромотора