Микробиолог. Спасти Ленинград 2 - Валерий Александрович Гуров

Авдеев: Да. Товарищ Шереметьев, вы всё время говорите: собрать, стащить, распилить, погрузить. А кто это будет делать? У меня людей на валку не хватает.

Шереметьев: А лесорубов на это ставить и не надо.

Авдеев: А кого?

Шереметьев: Тех самых девушек и фабзайчат, о которых совсем надавно говорил товарищ Ларин.

Ларин: Каким образом?

Шереметьев: Александр Михайлович, вы сами сказали — из них сейчас пытаются сделать лесорубов, хотя многие никогда в жизни поперечной пилы в руках не держали. Зачем? Квалифицированный лесоруб должен валить дерево и разделывать ствол. А неопытных можно поставить на работу, которой они смогут научиться гораздо быстрее — собирать сучья и вершины, стаскивать их к дороге, пилить на короткие куски, складывать, грузить.

Авдеев: Поперечной пилой тоже уметь надо работать.

Шереметьев: Разумеется. Но научить двух девушек перепиливать уже лежащий на козлах сук всё-таки проще, чем научить их правильно валить дерево. А с лучковой пилой на тонких сучьях и один человек справится. Поставить во главе каждого звена опытного рабочего — пусть показывает и отвечает за работу.

Ларин: Это как раз то, о чём я говорил. Только я предлагал организовать из них лесозаготовительные звенья.

Шереметьев: А я предлагаю ещё и разделить работу по квалификации. Кто посильнее и умеет деревья валить — тот валит. Кто пока не умеет — не мешает ему и не учится за его счёт целый день, а делает то, что уже сейчас принесёт пользу.

Кореньков: Тут есть ещё одно соображение. Если отходы после рубки собирать, у нас и очистка лесосек пойдёт одновременно.

Авдеев: Пойдёт. Только не надо думать, что это лёгкая работа. Вершину ещё дотащить надо.

Шереметьев: Я и не говорю, что лёгкая. Но сейчас эти девушки всё равно находятся на лесозаготовках, и, как только что сказал товарищ Ларин, дают крайне низкую выработку.

Ларин: Это так.

Шереметьев: Значит, новых людей для начала даже не требуется. Надо иначе использовать тех, которые уже есть.

Попков: Сколько это может дать?

Авдеев: Вот этого сейчас вам никто не скажет, товарищ Попков.

Кореньков: Отходов много.

Попков: «Много» — это не цифра.

Шарков: Пётр Сергеевич, для нас сейчас важна даже не окончательная величина. Если таким образом удастся получить устойчивый дополнительный поток древесного сырья, мы сможем не останавливать действующие установки, пока будет решаться основной вопрос с лесозаготовками.

Поляков: То есть вы рассматриваете это как временную меру?

Шарков: Не только. Городские отходы надо собирать постоянно. Лесосечные отходы — тоже, если это окажется хозяйственно оправданно. Но рассчитывать при расширении производства только на них мы, конечно, не можем.

Шереметьев: Зато мы перестанем зависеть только от опилок лесопильных предприятий. Сейчас у нас получается странное положение: древесина есть, отходы есть, люди есть — а установки могут остановиться потому, что всё это не встречается в одном месте и в одно время.

Попков: Правильно. Тогда давайте не будем сейчас решать вопрос сразу для всей области. Возьмём один участок и проверим.

Товарищ Кореньков, совместно с товарищем Авдеевым сегодня определите делянку, где имеется достаточное количество отходов и откуда их можно вывезти.

Кореньков: Хорошо.

Попков: Товарищ Авдеев — организуйте там сбор и разделку. Не за счёт квалифицированных лесорубов. Возьмите фабзайчат, девушек, кого считаете возможным, разбейте на звенья и дайте в каждое опытного человека.

Посмотрите, где можно поставить механическую пилу. Если электричества нет — решите вопрос с двигателем. Не получится механически — начинайте вручную.

И отдельно учитывайте — сколько людей поставили, сколько человеко-дней затратили, сколько древесины получили и сколько транспорта потребовалось на вывоз.

Авдеев: Понятно.

Попков: Товарищ Ларин. По городу надо организовать учёт всех древесных отходов, не только опилок. Опилки, стружка, обрезки, негодная тара — всё, что товарищи Шарков и Шереметьев признают годным для гидролиза. Выяснить существующих потребителей и доложить, что можно передать без ущерба для других работ.

Ларин: Сделаем.

Попков: Срок — сутки. Предварительные данные хотя бы по крупным предприятиям должны быть завтра.

Ларин: Будут.

Попков: Товарищ Шарков, со своей стороны определите, какое сырьё можете принимать и в каком виде. Чтобы потом не получилось: мы вам ветки привезли, а вы говорите, что они вам не подходят.

Шарков: Сегодня же дадим требования.

Попков: Вот и договорились.

А вопрос о выполнении плана лесозаготовок, в том числе дров, товарищи Авдеев и Кореньков, с повестки этим не снимается. Опилками да сучьями его не заменишь. По нему мы ещё отдельно поговорим.

Сентябрь надвигался неумолимо. Я знал, что 2-го числа будет первое урезание норм по карточкам. Я знал, что станцию Мга немцы захватят 29-го августа, и тогда уже никакие сепараторы — оставшиеся двадцать четыре штуки — к нам не попадут.

Я заставлял себя не думать ни о чём ином. Мы делаем своё дело, наш фронт здесь — подле автоклавов (они же «варочные котлы») и дрожжевых чанов.

И, пока есть хоть малейшая возможность заполучить ещё две дюжины сепараторов — я должен был знать, где они. Или, по крайней мере, принять все меры к тому, чтобы это выяснить.

И я отправился к Кириллу Сергеевичу.

Кирилл Сергеевич нашёлся у себя, за столом, заваленным накладными, какими-то ведомостями и папками с тесёмками. Встретил он меня очень приветливо, выслушал внимательно, покивал.

— Насчёт второго вагона, значит? Что ж, попрошу Михаила Ивановича узнать — у него связи на железной дороге получше моих.

Он открыл записную книжку, полистал, набрал номер. Я отметил, что на память он его не знает — то есть звонит этому товарищу не слишком часто.

— Михаил Иванович?.. Здравствуй, дорогой, да, Кирилл Сергеевич беспокоит… тут у меня товарищ Шереметьев сидит, насчёт своего вагона беспокоится, с сепараторами… Да, понял, сейчас продиктую…

Последовала череда ничего мне не говоривших цифр и буквенных сокращений.

— Понял тебя, буду ждать.

Он повесил трубку.

— Думаю, завтра к утру всё точно знать будем.

— Быстро у них там всё, — сказал я с уважением.

Кирилл Сергеевич только развёл руками, мол, иных не держим.

— Спасибо, Кирилл Сергеевич. Тогда завтра позвоню.

Я поднялся — дело, ради которого я пришёл, было закончено, и отнимать у Кирилла Сергеевича время дальше не имело смысла.

В коридоре мне навстречу как раз попалась Инна — с какой-то папкой под мышкой и карандашом за ухом.

— Саша? Ты чего здесь?

— К Кириллу Сергеевичу заходил.

— А-а. — Она кивнула на дверь за моей спиной. — Опять по своим делам?