Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

скомпоновав в единое полотно текста, как в старину делали. Мне просто лень было что-то выдумывать. В третьем я поместил выдержку из Британской энциклопедии. Кажется, про Лондон. В четвертой какой-то фрагмент из Спенсера про фейри. — я рассказывал, испытывая непередаваемое удовольствие.

А мой собеседник буквально покачивался в полуобморочном состоянии. И было видно — это не игра.

— Так что, милорд, — резюмировал я, — вы меня неприятно удивили. Столько времени потратили, а простейший шифр так долго ломали. Это так не профессионально… я понимаю эти французские лопухи, но вы. Ай-ай-ай…

Лорд Розбери кивнул, вроде как соглашаясь со мной. Покачнулся, с трудом удержав равновесие. И спросил:

— А что не так с французскими… кхм… лопухами?

— Они так верят в свои навязчивые идеи, милорд. А вера, как известно, мешает думать. И неважно во что она. В католическую церковь, протестантского пророка или идол республики. Вера мешает видеть реальность такой, какой она есть. Вот вы думаете — это камень, а палочкой ткни его и окажется, что жучок. Вы думаете это золото, а палочки ткни его и окажется, что просто гниющие листья.

Лорд Розбери молча кивнул и, чуть покачиваясь, отправился в особняк.

Спать.

Он был раздавлен морально до последней крайности. Давненько он себя не чувствовал таким ослом…

Мы же не стали задерживаться и после завтрака, то есть, обеда, если по-людски, уехали. Ссылаясь на больного отца, которому нужно наше общество.

Сложнее всего было Ники.

Он уезжал еще более подавленный и сломленный, чем приехал. Как я думал — общение с Алисой его совершенно сокрушало. Одна тряпка мужского пола была не в состоянии вынести давление воли одновременно и мамы, и любимой женщины. Прочности не хватало.

На корабль, впрочем, сесть в тот же день не успели.

Погода не позволила — она к вечеру испортилась.

Лишь тринадцатого ноября распогодилось, и мы взошли на борт императорской яхты, покидая Великобританию. Как я надеялся, навсегда…

* * *

У лорда Розбери, впрочем, была своя жизнь. И очень насыщенная.

Выспался.

И лишь на следующий день со свежими силами отправился в гости к мистеру Майерсу, который все это время находился здесь же — в Сандрингем Хаусе. Просто в дальних покоях, которые не покидал от греха подальше.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался лорд, заходя в покои.

— Сожалеющим, милорд. Крайне сожалеющим.

— О десяти тысячах фунтов, полагаю?

— А? Вы об этом? Нет. Это большие деньги, но, милорд, они ничто перед возможностью пообщаться с настоящим фейри. Мне безумно стыдно. Я потерял сознание, как какая-то институтка. Сердце, будь оно неладно.

— Крепитесь, — серьезно произнес лорд Розбери, — Я вынужден вам сообщить, что Форин-офис больше не нуждается в ваших услугах. И королева распорядилась взыскать с вас десять тысяч фунтов.

— Да-да, конечно, — рассеянно кивнул мистер Майерс.

— Вас это не тревожит?

— Милорд, я не так беден, как можно было бы подумать. Кроме того, у общества есть касса. Я завтра же напишу поручение выплатить вам эти деньги.

— Вот так просто?

— Милорд, эти деньги ничто. Вы разве сами не осознали, что произошло? Не оценили всю красоту истинной сути этого дела?

— Суть дела? — усмехнулся лорд Розбери. — Вы просто поверили в сказку, сэр. И это лишило вас разума.

— У фэйри, милорд, своя шкала ценностей, а также понимания добра и зла.

— Избавьте меня от этих бредней. — процедил лорд Розбери.

— Их высшей целью является игра.

— Сэр! — прорычал глава Форин-офис.

— Игра, милорд. Просто подумайте об этом. И посмотрите на ситуацию через эту призму. Я ведь не отказываюсь заплатить и признать свою вину. Я не безумен и не одержим.

— Вы просто слишком сильно поверили в сказку, сэр. Я понимаю вас. И мне жаль, что все так вышло.

— Вы помните слова про статую Свободы? Это — игра. Вы помните интервью о либералах и социалистах? Это тоже игра. Да и со мной — игра. Мне говорили, что вы с ним разговаривали и ушли совершенно потрясенным. Это тоже игра.

— Игра⁈ — рявкнул лорд Розбери. — Что вы, черт побери, несете⁈

— А разве он не забавляется с нами? Не играет?

Глава Форин-офис нахмурился. Он внезапно вспомнил слова Георгия: «Я к вам уже как-то привык за время этой глупой, но смешной игры». Мистер Майерс же продолжал:

— Вы поняли, что он сделал с дамами, милорд?

— Что? А? О чем вы? Об этих адюльтерах?

— Да бог с ними. У нас весь свет проводит в постели законных супругов меньше времени, чем с любовницами или любовниками. Ничего необычного. Его яд тоньше.

— Яд? — усмехнулся лорд Розбери. — Вы одержимы, сэр.

— Милорд, вы просто верите в то, что мистики нет, а паранормального не существует. Это так удобно. Но и прискорбно, ибо вы не видите среди камней тех, кто лишь прикидывает им.

Лорд Розбери несколько секунд молчал, глядя ошарашенно на мистера Майерса. После чего достал часы. Глянул на время. Захлопнул крышку. И быстрым, решительным шагом вышел. Погода стояла скверная и он надеялся, что гости еще не уплыли.

Дороги раскисли, и он подъехал в порт буквально в самый последний момент. Когда уже императорская семья грузилась на корабль.

— Успел! Успел! — жизнерадостно воскликнул лорд Розбери, буквально выпрыгивая из кареты. Обратив внимание на полное недоумение Ники, удивление Михаила и смеющийся взгляд Георга, который, впрочем, едва заметным движением отстегнул ремешок кобуры. А она уже покоилась на его правом бедре.

— Что-то случилось? — тревожно поинтересовался Николай.

— Я хотел проводить вас. К сожалению, мое здоровье подвело, и я едва не провалялся в беспамятстве ваш отъезд.

— Проводить? — игриво спросил я. — А разве вы должны нас провожать?

— Ее величество, — произнес он с придыханием, обращаясь ко мне, — была поражена вашей проповедью.

— Традиционные ценности, милорд, это то, за что стоит бороться. — чинно произнес я, с трудом сдерживая улыбку.

Ники с раздражением махнул рукой и пошел по трапу на корабль. Он отлично знал, какие кошачьи игры я устроил на приеме. И его откровенно коробило от одной мысли, что это все можно назвать «традиционными ценностями». Миша пожал плечами и пошел за ним. Он вообще не понял, что происходит.

Я остался последним на берегу. Игривым и в чем-то даже насмешливым