Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

Император хмуро промолчал, явно не понимая, что ответить. Он-то совершенно точно таким образом не оценивал своих родственников из Англии. Но и возразить, по существу, не мог.

— Сынок, — подалась вперед мама, тронув меня за плечо. — Надо.

— Им надо, они пускай и едут. Я готов лично закопать их в ближайшем овраге. — процедил я.

Просто припомнив, как в будущем король Англии откажет Ники и всей его семье в спасении, запретив даже появляться на территории своей державы. Причем не просто так, а в момент величайшей нужды, что говорило о британском королевском доме все. И никакие оправдания или пояснения не имели ровным счетом никакого смысла. Враги. В их химически чистом виде. Впрочем, рассказать это родителям я не мог. Увы.

— Сынок! Что ты такое говоришь?

— Хорошо. Если убивать их нельзя, я пожарю им мясо на вертеле и запеку рыбу в глине. Самолично. И даже посыпать слабительным не стану. Но на нашей территории. Им я не доверяю. Они — враги.

— Милый, ты же хочешь взять в жены Консуэло? — елейным голосом спросила императрица.

Я нахмурился.

Последние месяцы мама плотно работала по сербам. И уже на ближайшем дне рождения Ники собиралась объявить о его помолвке с Еленой Черногорской. Отчего брат находился в состоянии, близком к отчаянию. Мне она пророчила ее сестру Анну. А Мише — их сестру Ксению.

Политически бесполезно.

Почти.

Но зато вроде бы девицы здоровые и рисков для детей нет. А из всего политического интереса — Черногория в теории могла войти в союз с Россией, начав выступать как база для нашего флота. Не самая удачная, но интересная. Открывая еще и надежный канал снабжения Сербии как ядовитой занозы в заднице Австро-Венгрии…

— Это пустое обещание мама, — после минутного молчания произнес я. — Вы отвергли все мои предложения.

— Отец подписал, но пока не опубликовал акт, позволяющий ему признавать любой брак своих детей и внуков равнородным и законным.

— Алиса… — начал было Ники.

— НЕТ! — чеканно ответила мама. — Если к тому нет ограничений медицинского, политического или иного характера. А Алиса никогда не пойдет на такое освидетельствование.

— А Консуэло пойдет⁈

— А по ней нет подозрений!

— МАМА! — в отчаянии воскликнул Ники.

— Ты думаешь, что я не знаю о том, что ты продолжаешь с ней общаться? — холодно процедила она. — Нет. Забудь про нее. Просто забудь.

Я нахмурился.

Мама, видимо, Ники совсем не чувствовала.

Этот мягкий и податливый человек находился в отчаянии. Натуральном. Искреннем. К тому же его восемьсот тысяч рублей сейчас крутились у меня в США.

Мы встретились взглядами.

И братец, видимо, догадался, о чем я думаю. А может и нет, но он едва заметно покачал головой, и глаза сделал такие жалостливые-жалостливые. Дескать, не сдавай.

Я промолчал.

Хотя, конечно, мне вся эта помойная история совсем не нравилась.

Да — балканские принцессы выглядели самыми здравыми вариантами в текущей ситуации. Но я бы все… хм… яйца не стал складывать в одну корзинку. И тому же Мише сосватал бы Елену Сербскую. Она хоть и маленькая еще, но по всем статям грозила вырасти весьма красивой. А страсть — это родовое свойство для местного населения. Горячие они все.

Но не суть.

Главное — мама прямо сейчас явно пережимала.

Это я хорошо чувствовал. Видимо, от оригинального Георгия досталась удивительно сильная эмпатия. Я и раньше неплохо разбирался в людях, но больше на уровне наблюдательности. А тут — прямо чувствовал.

Мама давила.

Брат же стоял в пограничном состоянии, из которого только два пути. Либо он сломается и совсем опустится до слизняка, либо совершит нечто глупое и несуразное. Что угодно. Вообще. И лично мне было решительно непонятен исход…

Тогда вмешался отец, и накал спал.

Ничего не изменилось, но накал спал. Теперь же я сидел в карете и смотрел на серость за окном. Отлично чувствуя надрыв Ники, который никуда не делся. Хуже того, мы ехали туда, где совершенно точно будет находиться виновница этого его состояния. Что наводила меня на грустные мысли.

Он каждую их встречу оказывался какой-то взвинченный и сам не свой. А в текущем его состоянии душевном это выглядело попросту опасно. Впрочем, я не вмешивался. У меня своих проблем хватало. Особенно сейчас и здесь, на этой проклятой земле.

Одно хорошо, я сумел добиться от мамы публикации акта ДО, а не после визита. И сразу же, как это было сделано, отправил сведения о нем папе Консуэло, пригласив всю их семью на мой день рождения в апреле будущего года. Чуть-чуть польстив и подписав адресата William van derBilt. Да, в нидерландской традиции это не было дворянской формулой, но для всех остальных — вполне. Просто чтобы смягчить немного момент. Ну и им слегка потешил самолюбие, возвращаясь к вполне реальной, но давно уже не употребляемой форме написания фамилии…

Остановились.

Я выдохнул.

И решительно открыв дверь, вышел из кареты. Первым. Хотя по хорошему нужно было бы уступить Ники. Но он мялся, словно жеваный носок.

— Выходи по одному, — скомандовал я им в шутку.

Подчинились.

Хмуро косясь на эту серую мерзость вокруг.

Ну а что вы хотели от низких, тяжелых туч, которые изрядно перекрывали солнечный свет? В достаточной степени, чтобы возникало ощущение то ли раннего утра, то ли позднего вечера.

Рядом на брусчатку выбрались сестренки.

И я, не желая затягивать, шагнул вперед — в сторону особняка дяди Эдуарда. Братья с явной неохотой последовали за мной. За ними сестры. Так «свиньей» и пошли.

Вошли.

Проследовали по коридору.

Выждали пока нас объявят и вступили в зал.

И тут я замер, расплываясь самой теплой и доброжелательной улыбкой. Среди гостей, которые находились буквально рядом со входом, стоял мистер Майерс со скучающим видом.

Да-да.

Тот самый клоун, которого я встретил в Гавре.

И вот он смотрел на меня с каким-то удивительным, особым выражением лица. Бледнея все сильнее и сильнее, параллельно с выпучиванием глаз.

— Добрый вечер, мистер Майерс, — произнес я, скалясь на него голливудской улыбкой. — Как ваши переводы? Удалось расшифровать ту рукопись?

Шлеп.

Он ушел навзничь, теряя сознание. Никто даже не успел поддержать, так как подобной реакции и не ожидали.

В зале повисла неловкая пауза.

Даже музыканты