Наследник империи. Том 2 - Михаил Алексеевич Ланцов

Я же…

Я подошел ближе. Взглянул на лежащего без сознания взрослого мужчину. И произнес довольно банальную, как по мне, шутку:

— Доктор! Доктор! У меня сопли и слабость! Что со мной? Вы сопляк и слабак!

Перевел как смог.

Часть юмора, конечно, ушла. Но в целом — зашло. И окружающие засмеялись, так как это очень способствовало снятию напряжения. А где-то в глубине зала лорд Розбери буркнул себе под нос:

— Началось…

Впрочем, я этого не услышал.

Я провел своих родичей к имениннику. Поздравил его. И мы почти мгновенно «рассосались».

Николая увела Алиса. В сторонку. И они весь вечер там и прощебетали, как мне казалось. Буквально прилепились друг к другу, как влюбленные подростки. Совсем не интересуясь и не отвлекаясь ни на что. Но я ее понимал: репутации этой дамы больше не существовало.

Совсем.

В глазах европейской аристократии она выступала своего рода «ядовитым цветком». Из-за чего у нее попросту пропали варианты. Или Ники, или старая дева. Если не рассматривать, конечно, совсем вульгарные варианты вроде конюха.

И Алиса, будучи неглупой девочкой, все это отлично понимала.

Ники же…

Я уже не знал, как его воспринимать. С одной стороны он, конечно, как человек был неплохой. И брат верный. Но я не был уверен в том, что его верность значит хоть что-то. Порой казалось, что он просто в силу ограниченности ума просто не знал, как можно иначе.

Не человек, а скорлупа.

Емкость для чужой воли. Продолжая, в принципе, традиции своего родителя. Тот целиком растворялся в жене и братьях. И этот. Только фасада такого не имел, как папа. Все ж таки Александр Александрович выглядел довольно мощным мужчиной, особенно по юности…

Сестры же прихватили Мишу и упорхнули в круг старых знакомых из числа ровесников. А я остался один.

Впрочем, ненадолго.

Уступив условию мамы, я все же позволил себе маленькую шалость. Перешил себе мундир особым образом. Так, чтобы он как можно лучше подчеркивал мою фигуру. Специально подобрав эластичную ткань.

Зачем?

А чтобы сыграть эту партию в плоскости, к которой никто не готовился.

Обычные аристократы этих лет либо были телом очень сухи, либо жирны. На первых глянешь — неясно в чем жизнь теплится. Наводя на мысль о некромантии. Особенно если эти кадры увлекались чем-то, запрещенным Роспотребнадзором. Вторые же… да то же самое, только снаружи еще шубка из жировых отложений изрядной толщины. Из-за чего они порой имели вид пуддинга, ибо излишне колыхались при любом движении. Не все, но частенько.

Нормальных же и здоровых — кот наплакал.

И уж точно — не тут — в Высшем свете.

Высшая аристократия была деградирована особым образом. И я со своей «рамой» хорошо развитой мускулатурой выглядел среди них словно цирковой артист или портовый грузчик. Так-то скверно. И вон — мужчины нос воротили. Но не женщины. Оставшись один, я внезапно ощутил массу любопытных взглядом. Женских. На что и был расчет.

Дамы посмелее и полюбопытнее стали стекаться ко мне ближе, как мотыльки к фонарю в ночи. С ними-то я и начинал болтать. Поначалу невинно. Но чем дальше, тем острее и пошлее становились темы…

И дам можно было понять.

Их мужья вели насыщенную половую жизнь, но с актрисами и друг с другом. В то время как большая часть аристократок секса и разу в месяц не видела. А то и по полгода «голодали». Кто-то находил себе «персонального фитнес-тренера», выражаясь языком XXI века. Большинство же — страдали.

Возились с детьми, кому их соизволили сделать.

И страдали.

А тут такой самэц…

— Георг, мой мальчик, — спросила одна дама за тридцать, — я помню вас года три назад. Вы были стройны как тростник. Что же с вами сталось?

— Да, Георг, — поддержала вопрос моя ровесница, Сибилла — молодая рыжая красавица. Причем без шуток красавица, даже на вкус XXI века. — Как получилось, что вы набрали такую силу? Выглядит как какое-то волшебство.

— Дамы, никакого волшебства, — голосом заговорщика произнес я, понижая громкость, из-за чего многие наклонились ближе. — Все просто. Много мяса. Много физических тренировок. И много женщин.

— Ах! Ох! — раздалось вокруг меня словно многоголосое эхо.

Кто-то из дам покраснел, остальные прищурились.

Но ни одна не отошла. Даже напротив, к группе, окружавшей меня, подошло еще три особы, которые явно любопытствовали, но стеснялись.

— Женщины? А при чем тут женщины? — удивилась чуть зардевшая Сибилла.

— Мужские половые гормоны, милые дамы, способствуют набору мышечной массы и силы. И если у мужчины не будет достаточно много естественной близости с дамами, то все его усилия пойдут не в коня корм, как говорится. Да — может окрепнуть, но потратив на это радикально больше, времени и сил.

— Гормоны? Что такое гормоны? — спросила какая-то дама из третьего ряда, выражая общий вопрос. Вон как все оживились.

— Секрет, выделяемый организмом. Один из многих. Человек — это химическая фабрика, которая производит много всего интересного и полезного. Главное — уметь этим управлять и пользоваться. Да-с. Так и выходит: манкируешь близостью со своими женщинами и ходишь дохлым или заплывшим жиром. И на ум эта близость влияет сильно.

— Как же? — поинтересовалась Сибилла, глаза которой натурально горели.

— Здесь все просто. — вежливо улыбнулся ей я. — Много естественной близости со своими дамами очищает ум и облегчает мышление. Если же манкируешь этим, то превращаешься в зануду и моралиста, который утрачивает всякую живость рассуждений. Ходит такой и нудит. Это вы легко можно наблюдать у стариков. Особенно у тех, которые в юности были сильны по мужской части, а с годами превратились в… старых зануд. Мы ведь созданы Всевышним. И в нас все не просто так. Взять хотя бы оргазм. Вы никогда не задумывались о том, для чего Всевышний нам его даровал?

— Георг! — воскликнула Мод, моя двоюродная сестра, которая непонятно как к этой компании прибилась. Вон, стояла — красная как помидор, но не отходила.

— Георг, — подала голос дама из второго ряда, — древние эллины считали, что близость мужчины только с дамами делает его слишком женственным…

— А потом пришли древние римляне, — перебил я ее, — и объяснили тем древним эллинам, что они обычные содомиты, возомнившие слишком много о себе.

Дамы прыснули смехом, да так громко, что на нас весь зал повернулся.

— Вы разве не слышали? —