Товарищ военврач 5 - Олег Дмитриев

спиной уже чернеющего, кажется, Бравермана — Ленин и Сталин. А за ним — весь советский народ в лице ста двадцати двух врачей, военных хирургов. Которые, может, пока и не определились, чью сторону принять, но видели, как оперативно их сюда доставила партия и её отдельно взятые органы. И каждый, наверное, понимал, что подводить их, и партию, и органы, ну совсем уж опрометчиво.

— Я повторю, — глубоко вздохнув и заметно успокоившись, продолжил Завиленский. — Советская медицина и наш народ, наша Красная Армия, бьющаяся сейчас, в эту самую минуту, с захватчиками на фронтах от Ладоги до Чёрного моря, не имеет права позволить себе потерять перспективнейшую методику из-за одного… — вот это выдержка у старика! Я бы точно не сдержался, сказав про «одного чудака!» — одного скоропалительного решения. И я уверен, коллеги, что мы с вами успеем и изучить, и опробовать работу с аппаратами ЧКС-41. А наши старшие товарищи примут единственно верное решение касательно методики и её автора.

Он сел на место. В зале стояла мёртвая тишина, в которой было слышно, как за стеной сигналил автомобиль, а под портретами великих сипел и отдувался тревожного цвета полковник, смотревший на Завиленского с ненавистью, которую уже не скрывал.

— Хорошо, — хрипло проговорил Браверман. — Отличная речь, товарищ Завиленский. Я непременно доложу о ней в ГВСУ.

— В этом нет никаких сомнений, — не выдержал я. Потому что вполне представлял себе, что и как именно может доложить этот невысокий ростом, но высокий по должности человек, своим убедительным баритоном по телефону или наверняка красивым и чётким почерком в служебной записке или рапорте. — Но, думаю, корректнее будет всё же дождаться завтрашнего обхода. Где мы с вами, коллеги, сможем оценить методику в динамике, увидеть сходные травмы на разных этапах. К сожалению, в сходных травмах у нас недостатка нет.

Говорил я это, старательно не глядя на Бравермана, как-то сиротливо стоявшего у двери, даже при поддержке таких серьёзных авторитетов на портретах за спиной. Говорил врачам, советским хирургам, которые приехали сюда и впрямь почти со всего Союза. И очень надеялся на то, что большинство из них приехало за знаниями, а не за «досугом», как в моём времени, не за «нетворкингом», чтобы подружиться или выпить с кем-то важным и нужным в надежде на повышение или перевод. И по глазам их видел — в большинстве своём не ошибся. Люди кивали согласно, многие вернулись к перерисовыванию огромного комикса на простыне, от которого оторвались на этот не самый приятный в сороковые годы разговор. Но были и те, кто нет-нет, да и бросал взгляды на одинокого полковника и вождей за ним.

Слава Коркунов, будто почуяв мой взгляд, поднял глаза от записей и подмигнул. Ну да, с таким метом службы, как у него, пожалуй, можно было и не опасаться начальничьего гнева товарищей с ГВСУ. Хотя, там и без этого наверняка было, чего опасаться.

А мне вспомнилась песня, с которой покойный отец, мой, а не Вани Николина, иногда повязывал галстук, собираясь на работу. Он, главный врач районной больницы, обо всех бюрократических, административных и номенклатурных трудностях знал не понаслышке, и сталкивался с тем, о чём рассказывал только что Завиленский, тоже не раз. Я помнил, как маленьким радовался, научившись понимать батино настроение по тому, что он напевал утром. Если «Рулатэ», которую так чудесно пела Гелена Великанова — то всё хорошо. Он точно так же, как только что Коркунов, подмигивал мне на словах про то, что если ты бездельник и лентяй, то на песню надеяться глупо.

А вот когда ему предстояли трудные дебаты в райкоме, встречи комиссий из облздрава или минздрава, он напевал другое.

И вновь продолжается бой.

И сердцу тревожно в груди.

И Ленин такой молодой,

И юный Октябрь впереди!

А я смотрел на него и был уверен — всё будет хорошо, иначе и быть не могло. Когда его увозили на каталке на ту, последнюю, операцию, он улыбнулся мне и пропел первую строчку. Проиграв бой через несколько часов. Я перевёл глаза на портреты. Пирогов больше не тряс бородой и не готовился плюнуть на темя Браверману, будто утратив к нему всякий интерес. Товарищ Сталин будто бы с интересом изучал содержание нашего наглядного пособия и на полковника тоже внимания не обращал. Владимир Ильич со знакомым прищуром смотрел прямо в душу. Не молодой. И Октябрь тот давно прошёл. Но сердцу в груди было снова тревожно. И бой продолжался вновь. И проигрывать его я не собирался.

От автора:

Старый и Гуров снова объединились!

«Мы долго молча отступали…» Теперь это его война 1812 г. Офицер из 2026-го стал ефрейтором. Чтобы спасти своих, ему придётся пробиться в офицеры.

https://author.today/reader/646727

Глава 22

Час от часу

Браверман выскочил за дверь, почти правдоподобно делая вид, что вспомнил что-то крайне важное. Видал я таких. Когда разговор начинает идти не так, как им хотелось бы, или вдруг всплывают вопросы, на которые нет ни желания, ни возможности отвечать, они выхватывают мобильный, прижимают к уху и говорят в него с крайне серьёзными лицами: «Внимательно!» или «Слушаю! Да, я!». Аким Михайлович, ввиду отсутствия смартфонов, просто сразу придал фасаду крайне занятой и суровый вид, покидая аудиторию. Вслед, понятное дело, никто не свистел и овощами не швырялся, но на многих лицах я видел улыбки. Наверное, нечасто тут случалось становиться свидетелями победы науки над бюрократией. Ну ладно, практики, скорее, чем прямо науки. И то над одним отдельно взятым… чудаком. И вряд ли это можно было бы с уверенностью считать победой. Но пока точно не поражение. Ни в правах, ни вообще.

Мы пообщались ещё около получаса, и вопросы только продолжали радовать. Люди, задававшие их, явно были профессионалами, и говорить с ними было значительно проще и приятнее. И уже на основании этих вопросов можно было смело надеяться на то, что эти освоят методику быстро. Может, и не все, но бо́льшая часть, три четверти точно.

— Иван Николаевич, — начал от дверей Покровский, заходя в аудиторию.

Военные врачи и фельдшера повскакивали с мест, но он, поморщившись, замахал руками, дескать, сидите-сидите, товарищи. Я как раз закончил к его приходу по третьему кругу объяснять, как именно влиять на скорость смещения отломка при помощи спиц с разным шагом резьбы. Да, подобное сочетание науки и техники было в новинку. Но только пока.

— Не