Ада 2 - Гала Мрок

Сглатываю ком, во рту металлический привкус — бедная губа снова попалась под зубы. Сажусь на стул, вожу пальцем по узорам на столе.

Бурчу себе под нос:

— Да уж… И как теперь быть? Джон всё понял, но принимать этого не хочет… Черт… Стыдно-то как.

— Ада! Хватит отсиживаться! Займитесь лошадьми, пока я не пустил их на колбасу! — доносится с улицы нарочито сердитый голос Джона.

— Иду! — отзываюсь я.

Вдох. Выдох. Сделаем вид, что ничего не произошло. Провожу ладонью по лицу, смахиваю маску стыда и выхожу во двор.

Холодный воздух бьет в лицо, выдувает из головы лишние мысли.

Мрак стоит у коновязи, мотает головой, фыркает, словно ворчит на всех сразу: и на Джона за его крики, и на меня за то, что слишком долго не выходила. Смоль рядом с ним переступает с ноги на ногу, дергает ушами, прислушивается к каждому шороху.

Кайл идет следом за мной, не спеша. Он молча берёт щётку и идет к Смоли.

Подхожу к Мраку, провожу ладонью по её тёплой шее. Он задирает голову и недовольно ржет.

— Ну, чего ты дёргаешься? — шепчу тихо. — Я тут. Всё в порядке.

Джон стоит у сарая, прислонившись плечом к косяку, и внимательно смотрит на нас. В глазах у него больше нет той вспышки ярости.

— Долго ещё будете стоять и друг на друга не смотреть? — бурчит он. — Лошади не почистятся сами. Да и воды им надо. Ведро там, у колодца.

Кайл хмыкает, проводит щёткой по боку Смоли.

— Есть, сэр! — усмехается он.

Джон не выдерживает — качает головой, пряча улыбку в уголках губ, но тут же снова натягивает на лицо суровую маску.

— Надо же, какой послушный, — бурчит он. — Только смотри, моя доброта до твоего первого косяка. Ослушаешься — я тебе быстро напомню, кто тут главный.

Бросаю косой взгляд на Кайла. Он подмигивает мне. Выпучиваю глаза и тут же отворачиваюсь к Мраку, прячу улыбку в воротнике куртки. От греха подальше… В моём списке желаний отсутствует графа «получить хлыстом по спине» — особенно от Джона, у которого рука тяжелая, а терпение кончается быстрее, чем вода в ведре Мрака.

Мрак косится на меня тёмным глазом, будто понимает всю эту нелепицу: взрослые люди, а ведут себя как подростки, которым лишь бы переглянуться да посмеяться, пока никто не видит. Тянусь к нему, глажу по телу, чувствую под ладонью, как перекатываются мышцы, как дышит это большое, сильное животное — и от этого простого ощущения приходит какое-то тихое, будничное спокойствие.

Джон, чертыхаясь, ловит курицу, кладёт её на пень. Короткий взмах топора — голова пернатой летит в сторону, тело продолжает дёргаться, брызжа алой кровью. Джон держит ее за крылья, идёт к кирпичному сараю. Строение без окон, раньше там зимовали овцы, но потом вроде как туда начали скидывать всякий хлам.

— Дед, ты куда её понёс? — смотрю ему вслед, провожу щёткой по черной шерсти Мрака.

— Курица сама себе не ощиплет, — бросает он, не оборачиваясь, шагает уверенно.

Джон подходит к сараю, снимает с шеи веревку с ключом, отмыкает тяжелый навесной замок и исчезает внутри.

Переглядываемся с Кайлом. Я веду плечом:

— У пенсионеров свои причуды.

— У нас вся семейка с особенностями, — ухмыляется Кайл.

Глава 25

Прошло уже несколько месяцев нашего здесь пребывания. С учетом отдаленного месторасположения нашего обитания от городов твари нас посещают редко. Жить стало спокойнее. Иногда даже слишком спокойно.

Сейчас зима. Все окутано снегом. Единственное развлечение дома — чтение книг.

Чтобы хоть как-то разнообразить однообразные дни и уединиться, мы с Кайлом раньше ездили на охоту. Но, как я уже сказала, сейчас зима, а зимой морозить голый зад, хоть и подогретый страстной похотью, совсем не хочется. Я стала отказываться от предложений Кайла выехать на природу. Он стал психовать и пытаться давить на меня.

С учетом упертости наших характеров и невозможности договориться мы начали отдаляться друг от друга. Чувство, которое я называла любовью, стало гаснуть, как пламя угасающей свечи. Нет, я продолжаю испытывать трепет во время близости, продолжаю быть привязанной к нему невидимой веревкой духовной зависимости, продолжаю нуждаться в нём. Но нет того всепоглощающего чувства любви, которое испепеляет изнутри. Бытовуха сожрала всё.

Да и поведение Кайла последнее время мне не нравится. Он практически отсутствует дома, постоянно шарит по округе в поисках лучшего места… Я до сих пор не понимаю, какое место может быть лучше этого. Тут есть всё для жизни. В так называемом погребе, который оказался бункером, — уйма запасов. Начиная от батареек и заканчивая патронами. Различные консервы, крупы, семена для выращивания овощей, злаков и прочих культур. Джон подготовился основательно, словно был осведомлён задолго до апокалипсиса.

На мои вопросы, откуда он знал, что произойдёт катастрофа, он коротко ответил:

— Только дурак этого не мог знать.

И всё. Больше никакой информации я из него так и не выудила.

Кайл… Ему не сидится на месте. А мне хватило приключений, пока мы сюда добирались. Моей психике нужен отдых. Я прекрасно справляюсь с отсутствием общения с большим количеством людей. Меня никогда и не тянуло быть в толпе. А сейчас, когда быть с чужаками смертельно опасно, поиски каких-то призрачных островков с выжившими — полнейший сюр.

Сегодня Кайл ушёл ещё до рассвета. Сказал, что пойдет проверить дальние ловушки, но я знаю: он не столько ловушки проверяет, сколько ищет повод не находиться дома.

Подхожу к стойке, на которой стоят баллоны с различным компотом. Синеватый свет лампы блестит на стекле консервации. Воздух в подвале сухой, холодный, пахнет сухими травами, пылью, чесноком и землёй. Вентиляция тихо гудит, контролирует влажность и температуру — в каждом отсеке свои параметры, чтобы поддерживать всю провизию в состоянии годности как можно дольше.

Слышу шаги за спиной — и сразу узнаю их по ритму. Это Кайл. Зря он спустился сюда. В моей груди сейчас бушует шторм на максимальных баллах, волны ярости накатывают одна за другой, смывая остатки терпения. Калейдоскоп негативных эмоций пульсирует в сознании, каждый осколок режет изнутри. Хочется врезать ему от души, встряхнуть, вколотить в него хоть каплю понимания… Но я пока держу себя в узде — потому что если сейчас сорвусь, мы разругаемся окончательно.

Кайл вернулся пару часов назад — усталый, промерзший, весь в снежной наледи.