Ада 2 - Гала Мрок

— Смотри, — киваю в сторону часовни, не сводя взгляда со старика. По спине пробегают мурашки, от этого чужого, колючего взгляда.

Кайл останавливает лошадь, смотрит на мужчину в окне. Тот начинает креститься, бормотать, и поспешно закрывает ставни.

— Мы так плохо выглядим? — удивленно смотрю на Кайла. — Понятно, что не модели… Но чтобы так шарахаться…

— Старик, видимо, отвык от людей. Отшельник, — Кайл бросает на меня косой взгляд.

— Пошли вон, грешники! — старик орёт через приоткрытую дверь.

— Кайл, поехали, мало ли что у него в голове, — напряжение внутри нарастает, стягивает грудь тугой пружиной. Не хочется получить неожиданную пулю от сумасшедшего.

— Ага, вот причина нервов, — Кайл указывает пальцем за часовню.

Подъезжаю ближе к Смоли, смотрю в указанном направлении. За штакетным заборчиком, топчутся три мертвеца. Женщина в платке с коричневыми пятнами грызёт кроличью лапу. Вторая, в чёрной изорванной рясе, рычит и тянет руки в нашу сторону, пальцы скрючены, ногти черные. У третьего съедено лицо — кожа висит рваными лоскутами, он ходит вокруг своей оси, ловит руками воздух.

Ветер приносит сладковатую, гнилостную вонь, от которой хочется задержать дыхание. Мрак снова фыркает, отворачивает морду, переступает с ноги на ногу.

— Их надо убрать, чтобы спать спокойно, — щёлкаю предохранителем автомата.

Простая необходимость: если оставить их здесь, они придут, когда ты будешь думать, что самое страшное уже позади.

— Ага. Пока они не выбрались и не размножили тут эту заразу, — Кайл прицеливается. — Держу бабку на прицеле…

— Беру ту, что в рясе, — направляю ствол, мир на секунду сужается до цели.

Выстрел грохочет в тишине. Тварь в платке падает навзничь, руки ещё дёргаются пару секунд, а потом замирают.

Лошади нервничают, пятятся назад, но не встают на дыбы, не рвут поводья, не уносят нас в панике по полю. Санчес всегда приучал животных к выстрелу. За что ему огромное спасибо.

— Спокойно, Мрак, спокойно, — тяну повод вправо, выравнивая коня.

— Твоя, — Кайл кивает на тварь в рясе.

Я киваю в ответ. Прицеливаюсь. Мушка ложится ровно. Выстрел. Тварь оседает на прогнившие доски забора, ломая их под собой с сухим треском.

Третий ходит по кругу. Делает шаг, ещё один, и вдруг замирает — словно чувствует, что забор больше не является преградой.

— Этого тоже оставлю тебе, — Кайл чуть наклоняет голову, не сводя глаз с цели.

Задерживаю дыхание, нажимаю на спуск.

Грохот снова бьёт по ушам. Тварь падает. Мрак шумно выдыхает, сбрасывая напряжение.

— Ублюдки! Будьте прокляты! — дверь со скрипом распахивается, и на пороге возникает раскрасневшийся дед. Он направляет в нашу сторону дрожащий ствол винтовки.

— Беги! — выкрикивает мне Кайл, вскидывая автомат.

Разворачиваю коня. В этот момент старый дурак стреляет — пуля бьет в землю прямиком под копытами у Смоли. Земля взлетает мелкими комьями, ударяет по ее ногам и груди.

Лошадь встаёт на дыбы. Кайл на секунду сливается с движением Смоли, мышцы напрягаются, пальцы впиваются в поводья и луку седла. Но перепуганное животное срывается с места в галоп. Он пытается её остановить, осадить, вернуть контроль, но тщетно: Смоль несётся прочь, унося его всё дальше.

Слышу, как дед щёлкает затвором. Секунду думаю — сбежать или убрать потенциальную угрозу. «Убрать!» — решаю я.

Старик стреляет. Я машинально втягиваю голову в плечи. Пуля пролетает мимо — свистит где-то рядом, нагревая воздух. Пальцы сжимают приклад. Мгновенно беру его на прицел и без зазрения совести пускаю пулю в лоб.

Кровь брызгает на деревянные ступени и открытую дверь, стекает густыми каплями, собираясь в тёмные лужи, которые медленно ползут по щелям досок. Тело дергается в предсмертной агонии и замирает.

Вдох. Выдох. Ладони влажные, вытираю их о штаны. Осматриваюсь по сторонам, сканирую каждый куст, каждый пролом в заборе, каждую тень, которая могла бы шевельнуться. Убедившись, что больше никого нет, говорю вороному:

— Готов размяться? Давай догоним твою подружку. Пошёл! — сильно сжимаю бока Мрака, подбиваю пятками.

Он срывается с места не в панике, будто только и ждал этого слова, чтобы выпустить силу, которую держал в себе. Земля летит из-под копыт, воздух бьет в лицо, холодный, острый, выметающий из головы всё лишнее.

Впереди уже мелькает силуэт Смоли — она всё ещё несётся, но уже не так прытко.

Мрак летит вперёд.

Мы своих не бросаем. Даже если ссоримся и говорим друг другу слишком много лишнего.

— Стоять, дура бешеная! — орёт Кайл, натягивая повод так, что жилы на его руках вздуваются, а пальцы белеют от напряжения. Смоль дёргает головой, фыркает, будто сама злится на себя за эту панику, и наконец приходит в себя — сбавляет скорость, переходит на шаг, тяжело дыша, выдыхая густые облака пара, которые тут же растворяются в холодном воздухе.

Я замедляю Мрака, равняюсь с Кайлом. Вороной недовольно мотает головой, пережевывает узду.

— Ты как?

Кайл сплевывает на землю розовую слюну.

— Чуть зубы не выбила, чёртова кляча, — кривит он губы. — А ты? Тебя не зацепил святой падре?

— Я? Лучше всех, — натянуто ухмыляюсь. — Падре отправился к праотцам. Все получили по заслугам.

Впереди маячит зелёный забор дома Джонса. И от одного его вида меня начинает бить мелкая дрожь, не от холода, а от этой проклятой неизвестности: что принесёт мне это строение — радость или боль? Что ждёт за этими стенами: близкие или твари, готовые сожрать с потрохами?

Лошади шумно выдыхают густые облака пара. Я тоже начинаю ускоренно дышать, сама не замечаю, как грызу губу до металлического привкуса, ерзаю в седле.

— Ада, дыши, — Кайл смотрит на меня обеспокоенно. — Ты бледная как мел. Ну-ка успокойся. Или ты решила отдать богу душу прямо перед домом?

— Я в норме, — выдавливаю из себя, делаю глубокий вдох. Потом протяжно выдыхаю, и с этим выдохом из груди уходит часть того ледяного комка, который сжимал лёгкие.

Кайл опускает руку на приклад автомата.

— Мы не входим, пока не поймём, что там. Без геройств и истерик.

Я киваю, постукиваю пальцами по седлу.

Мрак снова фыркает, будто одобряет этот настрой: «Хватит трястись и вибрировать мне в спину». Позволяю себе ещё один короткий вдох, а потом выпрямляюсь, поднимаю подбородок и смотрю прямо на крышу дома выглядывающего из под высокого забора.

Калитка