Ада 2 - Гала Мрок

Джон берёт мою руку своей большой шершавой ладонью, такой теплой, что от одного этого прикосновения хочется просто закрыть глаза и поверить, что всё будет хорошо.

— Ты слышишь меня? — говорит он, чуть наклоняясь вперед, чтобы заглянуть мне в глаза. — Мы будем ждать.

— Будем ждать, — сжимаю в ответ его ладонь, внутри всё ходит ходуном.

Кайл молча приподнимает брови, грызёт яблоко, рассматривает свои ногти — будто всё, что сейчас происходит, его вообще не касается. Эта его отстраненность будит во мне демонов. Меня бесит, что он сидит тут такой спокойный, будто речь идет не о его родителях, а о попутчике, которого они когда-то подвозили и забыли. Толкаю его ногой под столом. Он бросает на меня хмурый взгляд:

— Зачем ты меня пихнула?

— Ты ведёшь себя как мудак! — начинаю закипать, как чайник, у которого вот-вот сорвет крышку. — Сидишь расслабленный, как на курорте, вместо того чтобы подумать, что делать, где искать… Между прочим, они твои биологические родители, а не мои!

— Не вижу смысла тратить энергию на то, что и так всем нам известно, — Кайл откидывается на спинку стула. — Мы все понимаем, что они мертвы. Но кто-то принимает это, а кто-то пытается казаться хорошим, делая пустые потуги в попытках найти хоть какие-то следы.

Слова бьют точно в цель, и на секунду я замираю, потому что в них есть горькая, неудобная правда. Я не пытаюсь казаться хорошей. Я просто не могу позволить себе сказать «всё, их нет». Пока не могу.

— Прекратить мусолить эту тему! — рыкает Джон, резко поднимаясь со стула. Стул скребёт по полу. — Я сейчас иду управляться по хозяйству, а вы пока обосновывайтесь в доме. Потом покажу вам, что у нас хранится в подполе. Думаю, вам понравится.

— Дед, да ты интриган, — Кайл улыбается, хлопает его по плечу, и этот жест.

— Спасибо, что не еблан, — глухо смеется Джон и скрывается за дверью.

Голова разболелась — тупая, назойливая пульсация отдаётся в висках, и я машинально массирую их, будто могу растереть эту боль в пыль. Пальцы давят на кожу, но облегчения нет — только ощущение, что череп сжимают тисками.

Кайл подходит ко мне со спины — я чувствую его тепло еще до того, как он касается меня. Он убирает волосы с моей шеи лёгким движением, наклоняется к уху и шепчет интимно:

— Ты слишком напряжена, тебе нужно расслабиться, — его губы едва касаются кожи, но от этого прикосновения по спине пробегает приятная дрожь. — Пойдём в спальню, пока Джона нет.

— С ума сошёл? Он может вернуться в любой момент, — я чуть наклоняю голову, невольно открывая ему больше пространства для поцелуев.

— Мы быстро, — Кайл лукаво улыбается. Пальцы скользят по моей груди, очерчивая контур.

— Ты не хочешь во всем ему признаться? Рассказать о нас? — вопрос срывается с губ сам.

— Позже, — его рука проскальзывает в ворот футболки, уверенно сжимает грудь, не давая шанса собраться с мыслями.

— Прекрати, — я останавливаю его напор, кладу ладонь ему на запястье. — Мне стыдно и некомфортно, я так не могу. Здесь… это неправильно.

Но Кайл словно не слышит — или не хочет слышать. Он непреклонно заставляет меня встать, разворачивает и прижимает спиной к стене. В следующую секунду он жадно впивается поцелуем, и я таю, как мороженое в летнем пекле, — мгновенно, без остатка, теряя способность сопротивляться. Его поцелуй — подчиняет, моё тело сдается ему раньше, чем разум успевает придумать хоть один убедительный довод против.

— Кайл, так нельзя, — выдыхаю ему в губы, и сама слышу, как слабо звучит этот протест. Понимаю, что хочу его — и плевать на всё. Говорю скорее для самой себя, цепляясь за остатки разума: — Мы должны…

— Мы никому ничего не должны, — шипит он, глядя на меня распалённым взглядом, в котором полыхает страсть, густая и тёмная, как грозовая туча перед бурей. Он пожирает меня этим чёрным омутом, не оставляя шанса спрятаться, солгать даже самой себе.

Обхватываю его шею руками, пальцы впиваются в пряди волос. Пуговица на моих штанах щелкает, звук ставит точку в споре с совестью. Его рука погружается в трусики, пальцы мастерски ложатся на пульсирующий от возбуждения клитор — и мир сжимается до этого прикосновения, до того, как по коже прокатывается волна, сметающая любые возражения. Бесстыдный стон срывается с губ.

— Всё ещё хочешь, чтобы я прекратил? — он скалится в улыбке, как хищник, довольный собой, уверенный в своей власти надо мной.

Притягиваю его голову к себе и хрипло шепчу:

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня как последнюю шл…

Но закончить не успеваю.

Стук в окно обрубает всё на корню.

— Кайл! А ну быстро сюда! — крик Джона бьет хлыстом. Весь пыл уносится в пятки вместе с сердцем, которое теперь колотится где-то у самого горла, мешая дышать.

Джон отворачивается от окна, не дожидаясь ответа. Он не сомневается, что Кайл послушается.

Я оцепенело смотрю в бледнеющее лицо Кайла: из него будто разом выкачали весь этот дерзкий огонь, и теперь на его месте — только тень напряжения и понимания, что игра зашла слишком далеко.

— Доигрался? — с раздражением выплевываю я, застегивая пуговицу дрожащими пальцами.

Кайл сглатывает, вытирает испарину со лба, а в глазах мелькает растерянность, непривычная для него.

— Нормально всё будет, — говорит он, скорее чтобы убедить себя, чем меня. — Я пошёл.

Он поспешно выходит из дома. Беру со стола кружку с остатками чая. Выпиваю все до капли. Прислушиваюсь к разговору с улицы — голоса звучат глухо:

— Ещё раз я увижу, что ты пристаешь к девчонке — оторву тебе яйца! — голос Джона грохочет, как раскат грома, от которого хочется вжаться в пол.

— Дед, мы с Адой… — Кайл осторожно пытается вставить слово.

— Ничего не хочу слышать! Вы брат и сестра! — рявкает Джон.

— Не родные ведь… — тихо, почти шёпотом, вставляет Кайл.

— Ёб твою мать, Кайл! Я не доходчиво объясняю?! Пока я живой, такого блядства в моём доме не будет! — Джон переходит на крик.

— Я тебя услышал, — смиренно отвечает Кайл.

— Главное, чтобы понял. Всё, я предупредил. Увижу — выпорю так, что кожа полопается.

Джон тяжело выдыхает, будто