Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

– А чего непонятного… – недовольно отозвалась Альберт из своей стеклянной банки. – Он же у нас особенный, к нему особый подход требуется. Чего доброго, выкинет какой-нибудь фортель, а ему с речью в защиту человечества выступать. Мы-то кто? Никто, так себе…

– Ребята, признаюсь, в таком теле я ещё ни разу не ходил, – не сдержался от восхищения Бальтазар. – Я как влез в него, вообще его не чувствую. Как влитое сидит. Какое-то чудо инженерной мысли.

– Трави душу, – пробурчал Дмитрий.

Бальтазар попытался их успокоить.

– Оно под наблюдением. Я заглянул в его обиталище, а там на панели управления значок станции слежения мигает. Значок сразу пропал: видимо, отключили, чтобы не смущать, а вот сопровождение вряд ли отключили. Я же особенный, – подмигнул он Альберту.

Тот повеселел.

– Это противозаконно, потому и отключили. Один значок. Может, ещё и прослушивают тебя…

– И просматривают! – засмеялся Дмитрий и скорчил Бальтазару рожу. – Ы-ы!

К ним в «примерочную» заглянул Емельян Сергеевич.

– Освоились? Прекрасно! – Он повернулся к колёсным тележкам: – Надеюсь, вы меня извините за ваш столь непрезентабельный вид. Весь выделенный бюджет я потратил на Фернандо. – Перевёл взгляд на Бальтазара: – За ваши старые заслуги. Ещё вас ждёт месячный отпуск на Земле в роскошном отеле у моря. Всё оплачено. Отдохнёте, восстановите силы. И вашей Елизавете мы оплатили такую же путёвку и любезно пригласили её сюда. Надеюсь, она уже собирает чемоданы.

«Ясно. Держи врагов как можно ближе, – подумал Бальтазар. – И не спускай с них глаз».

Вывалившись разномастной гурьбой на улицу, они увидели недалеко перед собой памятник Разрушителю и вокруг него не менее пёструю толпу туристов: землян и лунян.

– Это где мы? Не космопорт? – оглядываясь, пытался сообразить Дмитрий.

– Махезава́, столица Земли, центральная площадь. И тот самый памятник! С настоящим кораблём! – показал Альберт механической рукой-манипулятором.

– Сразу вас к зданию правительства привезли, – пояснил Емельян Сергеевич. – Спецрейсом доставили сюда вашу полётную капсулу.

«Чтобы никто не сбежал», – кивнул себе Бальтазар.

– Ого, посмотрите на время! – удивился Альберт. – Долго же нас везли, и это не учитывая перелёт!..

– Подготовка к встрече… Таков протокол, высший уровень, что вы хотите? – перебил его землянин. – Кстати, любопытный факт об этом памятнике. Только вам и по большому секрету: все думают, это настоящий боевой корабль из нашего страшного прошлого, а на деле это макет, копия, туристов заманивать. Мой зять мне шепнул, между прочим, крупная шишка в планировке городской архитектуры. Настоящий в другом месте.

– И где же? – спросил Бальтазар.

Емельян Сергеевич развёл руками.

– Не сказал! На пару слов, – поманил он его в сторонку. – Я знаю, это вы стёрли все записи и уничтожили самописцы истребителя. Но предъявить вам нечего, генерал с наивным видом твердит про сбрендивший корабельный ИскИн. Если не облажаетесь на допросе, то поедете в отель, а не в тюрьму. Видите, я на вашей стороне… Кстати, глава в раздумьях, заслушивать ваш доклад или нет после всего, что вы натворили. Советники против. Все ваши перипетии и… «гипотезы» я уже отразил в докладе, и они, – показал он пальцем вверх, – уже с ним ознакомились. Вердикт вынесен: жаль его, но он просто псих какой-то. Подумайте над этим…

Бальтазар нахмурился.

– Не примет или не послушает – нам же хуже. Разве похожее не случалось раньше?! – Он указал на памятник космическому опустошителю: – Треть человечества… Всего лишь треть… в сравнении с тем, что грядёт. Ничему история людей не учит. Преподаст Вернер нам урок, да только усвоить его будет некому!

Между ними вклинился лихо подкативший Альберт, а за ним, поотстав, тряс колёсами по брусчатке Дмитрий.

– История учит, что один человек ничего не значит! – заявил Альберт. – Кто он, этот Вернер? Никто! Да пусть он хоть семи пядей во лбу, да хоть двадцати, но чтобы он один, этакий супергений, смог создать супероружие, которого свет не видывал, на некой новой физике? – махал Альберт манипуляторами перед носом у Бальтазара. – Разве кому-то это под силу? Ты в своём уме? Извини!

Дмитрий не успел затормозить и зацепил бортом тележку товарища.

– Вот-вот, и я о том же!

«Под силу, если человек – антихрист», – едва не ляпнул Бальтазар, но вовремя прикусил язык. Посмотрел на них с невинным видом.

– При всём сказанном, один из вас, возможно, допускает, что Вернер позаимствовал у него некую его идею для своей работающей теории мирового эфира для «преломления света в вакууме», да только не может понять, какую именно.

Дмитрий насупился.

– Другой же снисходительно над ними обоими посмеивается. Мол, всё это блажь и баловство, недостойное его великого ума, – ехидно закончил Бальтазар.

Альберт постарался элегантно, насколько позволяло неуклюжее механическое тело, поклониться, приподнявшись на одних задних колёсах.

Когда через минуту они уходили с площади, поторапливаемые вдруг заспешившим Емельяном Сергеевичем, в кармане у Бальтазара звякнул телефон.

«Ты где? Пришли фоточку!» – пришло сообщение от Елизаветы. Бальтазар через силу улыбнулся и, чуть поотстав, отснял себя на фоне памятника, написал, где он, и прибавил для неё ласковых слов. Почти сразу пришёл ответ: «Кажется, началось, да? Прилечу, обсудим. Я уже на посадке! Обязательно встреть меня! Повеселимся! Пока!»

У Бальтазара защемило в груди. Повеселимся… Видимо, подразумевалось, что напоследок. Значит, она сделала выбор: она с ним. Если Вернер за месяц уложится, то последние деньки они проведут вместе, упиваясь беззаботной негой, ни о чём не думая, раз уж ничего не исправить. Простые человеческие радости, куда мы без них… «Никаких новостей, забыть обо всём. А Вернер… Он не подведёт. Лишь бы не догадаться, что вот оно, сейчас…» – горько подумал он.

* * *

Первый поздоровавшийся с Бальтазаром дознаватель, высокий, костистый, наголо бритый, с цепким злым взглядом хищной птицы и таким же крючковатым носом, сразу его предупредил, что они знают, кто он такой на самом деле. Они вообще всё о нём, о Бальтазаре, знают, но этот театральный балаган с переодеваниями их не волнует. Мол, пусть другие разбираются, потом… Так что ему не надо ничего о себе сочинять и тем сбивать их тонкий нюх. Ещё он добавил, что враньё он за версту чует и что от чужого вранья ему делается дурно. Вначале ему, а потом тому, кто соврал. Сказав это, дознаватель сжал здоровенный кулак под носом у Бальтазара.

Второй, низенький и пухлый, с добрым лицом, добродушно рассмеялся, заявив, что у его напарника отличное чувство юмора. В смысле, отличное от общепринятого, и нужно время, чтобы к нему и к его юмору привыкнуть. Волноваться не надо