Кольцо - Стивен Бакстер

Теперь они были намного ниже самого глубокого обитаемого уровня. Он знал, что за холодными стенами шахты была только темнота, спертый воздух, заброшенные дома. Холод, казалось, пронизывал шахту насквозь; он чувствовал себя маленьким, хрупким, изолированным.

Они нашли выступы, на которых можно было отдохнуть - вытянуться и даже немного вздремнуть. Мастер стрел уложил Уварова плашмя на твердую металлическую поверхность и показал Морроу, как массировать свои собственные мышцы, чтобы они не затекали. Прядильщица достала еду - сушеные фрукты и мясо - из сумки, висевшей у нее на поясе; Морроу попытался поесть, но в животе у него все сжалось.

Он пересчитывал палубы, когда они проходили мимо них. Десять... Одиннадцать... Двенадцать... Палубы над четвертой - на самом деле весь мир, который он знал, - становились все более отдаляющимся пузырем света и тепла далеко над ним.

И все же, если это путешествие было странным и тревожным для него, насколько сложнее оно должно быть для лесного народа? По крайней мере, Морроу привык к металлическим стенам. Прядильщица и ее отец выросли среди деревьев, животных, птиц - живых организмов. Они, должно быть, задаются вопросом, увидят ли они когда-нибудь снова свой дом.

Наконец, однако, пришло время, когда он смог сосчитать последние двадцать перекладин; затем последнюю дюжину; а затем...

Он, шатаясь, отошел на несколько шагов от лестницы и распростерся на металлическом полу. Здесь, у основания шахты, в стенах был прорезан ряд открытых, освещенных люков. - Клянусь водами Леты, - сказал он. - Что за день. Я никогда не думал, что буду так счастлив просто не подвергаться опасности упасть.

Мастер стрел снял Уварова со своего плеча и осторожно прислонил его, как куклу, к стене шахты лифта. Морроу увидел, как рука Уварова продолжала свое бесконечное маятниковое дрожание, а рот открывался и закрывался с тихими непристойными звуками. - Мы на месте? Мы внизу?

Мастер размял незагруженное плечо, размахивая рукой. - Да, - сказал он. - Да, мы там... - Он подошел к одному из люков, но нервно замедлил шаг, приблизившись к свету.

Морроу поднялся на ноги. Он попытался вспомнить, насколько все это, должно быть, чуждо этим людям; возможно, пришло время ему взять на себя ответственность. Наугад выбрав люк, он уверенно вышел из шахты на яркий, лишенный источника свет.

Яркость после мрака шахты была ослепительной и огромной. Мгновение он стоял там, у выхода из шахты, прикрывая руками слезящиеся глаза.

Он находился в светлом, чистом зале. Он был, должно быть, в милю шириной и в пятую часть мили глубиной. Нижняя сторона последней палубы представляла собой потолок высоко над ним, переплетение труб и кабелей, потемневших от времени. Зал был совершенно пуст, хотя там были какие-то темные, безымянные устройства - погрузчики? - подвешенные на стропах к стенам и верхней переборке. Морроу почувствовал, что дрожит; пустота этого огромного замкнутого пространства, казалось, давила на него. А под ним...

Он посмотрел вниз.

Пол был прозрачным. Под его ногами были звезды.

12

 После непостижимого, похожего на сон промежутка времени Лизерль ощутила смутное чувство дискомфорта - не совсем боли, но нелокализованной ломоты, которая пронизывала ее тело.

Она вздохнула. Если дискомфорт не был специфичен для какой-либо части ее виртуального тела, должно было быть что-то не так с автономными системами, которые поддерживали ее сознание - основными системами охлаждения, встроенными в горловину червоточины, или, возможно, с экранированными процессорными блоками, внутри которых находилось ее сознание.

Неохотно она вызвала диагностику из своих центральных систем. Черт...

Она быстро поняла, что произошли изменения. Но на самом деле проблема была не в ее собственных системах. Изменения были во внешней среде. Был гораздо больший поток фотонов из солнечного материала в ее интерфейс червоточины. Ее холодильные установки могли справиться с таким большим притоком энергии, но для этого им пришлось отрегулировать свою работу - и эта автономная регулировка была тем, что она отметила как смутный дискомфорт.

Возросший поток фотонов озадачил ее. Почему это должно быть так? Она провела несколько кратких, оживленных исследований солнечной среды. Оставшиеся фотоны все еще рассеивались в своих миллионнолетних случайных блужданиях по направлению к фотосфере. Могло ли быть так, что убивающее ядро действие птиц, их постоянное вымывание энергии ядра, оказывало какое-то влияние на поток фотонов?

Она искала и нашла структуру увеличенного потока. Сила потока была самой мощной, безусловно, в направлении орбит птиц-фотино. Эта корреляция, конечно, не могла быть совпадением; каким-то образом птицы влияли на скорость потока.

И - как она узнала - увеличенный поток был довольно локализован. Он проявлялся не более чем в нескольких милях от ее собственного местоположения.

Понимание приходило медленно, почти болезненно.

Поток фотонов следовал за ней повсюду.

Она заставила себя принять тот факт, что птицы-фотино делали это намеренно. Они отклоняли случайные блуждания фотонов, чтобы наводнить ее этими чертовыми штуками.

На какое-то время страх коснулся ее сердца. Пытались ли птицы убить этого нежелательного пришельца посреди своей стаи - возможно, стремясь перегрузить ее холодильную систему?

Если так, то она мало что могла с этим поделать. У нее не было никакой помощи, к которой можно было бы обратиться, и не было реального способа сбежать. Долгое время она хромала вслед за птицами в их бесконечном кружении над ядром, следя за потоком фотонов и пытаясь контролировать свой страх, чувство заточения и панику.

Но поток оставался почти постоянным - увеличивался, но легко переносился ее бортовыми системами. И птицы не проявляли никаких признаков враждебных намерений по отношению к ней; они продолжали кружиться вокруг нее яркими потоками, или же они собирались позади нее в свои огромные, аккуратные, конусообразные образования. Они не пытались оградить от нее своих детенышей или защитить свои хрупкие на вид внутренние структуры.

И постепенно