Корона ночи и крови - Мира Салье

– Могу я с вами поговорить? – прошептала Делла, не глядя на Кэла. – Наедине.

– Брат, – небрежно сказал король, тем самым велев оставить их одних.

Отношения близнецов вызывали неподдельный интерес. Они не были похожи на любящих братьев. Казалось, что они не видят друг друга, но все понимают.

Делла чувствовала на себе взгляд Кэла, на лице которого наверняка отражался вопрос, но не решалась посмотреть в его черно-красные глаза. Только услышав шаги, она уставилась ему вслед с неприятной тяжестью в груди. Спина Кэла была напряжена, а в походке ощущалось явное раздражение.

Раздался тихий щелчок замка, но она с трудом отвернулась от двери. Долго молчала, размышляя, с чего начать разговор. Эмилиан будто не собирался ее торопить и непринужденно попивал вино.

– Я думал, ты хотела поговорить, – наконец сказал он, повернув к ней лицо, наполовину скрытое тенью, а наполовину освещенное красным светом.

– Да, прощу прощения, я немного не в себе из-за…

– Случившегося в Виане.

Она кивнула. От его холодного хриплого голоса у нее по коже побежали мурашки.

– Брат сказал, что ты согласна, – продолжил Эмиль по-прежнему ровным тоном.

– Да.

– Хорошо.

Вот же ледяная глыба!

Делла поражалась его спокойствию, не представляла, какой тяжелый груз лег ему на плечи в тот миг, когда он пошел против древних устоев.

– Ты боишься меня. – Эмилиан не спрашивал. Внешне он был холодным и спокойным, но его безучастный тон пробирал до самых костей. – Но не брата.

Его слова почему-то застали ее врасплох.

– Временами он пугает меня, но прежнего страха я больше не испытываю.

– А зря.

И что это значит? Знал ли он, что произошло между ними? Волновало ли его это? Она ничего для него не значила, но вдруг это каким-то образом задевало его мужскую гордость? Или, быть может, он страдал от такого порока, как чувство собственничества?

– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил Эмиль, вцепившись в подлокотник кресла, и на его пальцах блеснули в тусклом свете люстры рубиновые перстни.

Она тяжело сглотнула и, набравшись уверенности, которой совершенно не ощущала, задала вопрос:

– Куда вы постоянно пропадаете из замка?

– Почему тебя это волнует? Я король и не ограничен в передвижениях.

– Я хочу знать, что здесь нет никакого подвоха. Должна быть уверена, что не совершаю ошибку.

Предостережения неизвестного не давали ей покоя. Они с ринальцами не были союзниками, и Делла не думала, что Эмилиан хотел бы, чтобы она сейчас притворялась. Сделка могла быть выгодна им обоим. Делла тоже не желала, чтобы от адских тварей страдали невинные. Однако действия короля не были бескорыстными. Если бы она отказалась, разве ринальцы стали бы вот так просто наблюдать, как рушится мир и гибнут те, кого они называли союзниками?

«Либо ты поможешь нам снять проклятие, и потом мы проведем обряд, который залатает трещину и запечатает врата ада навечно. Либо продолжай наблюдать, как двери в преисподнюю рушатся и мир сгорает в адском огне…»

Эмилиан долго молчал. Делла даже подумала, что опять сказала лишнее. Ей стоит быть осторожнее с вопросами и не заходить слишком далеко. Но Эмиль проигнорировал и ее грубость, и отсутствие надлежащего такта в общении с Его Величеством, просто подался вперед и взял что-то со стола.

– Знаешь, что это? – наконец заговорил он и покрутил в руках склянку.

Делла с трудом сглотнула, почувствовав внутри тугой узел.

– Этот отвар не дает солгать.

Эмиль кивнул и, осторожно откупорив пузырек, перелил половину содержимого в бокал с вином, а остальное протянул ей.

– Убедись, что он действует.

Делла нахмурилась, глядя на отвар, затем приняла его и сразу влила прозрачную жидкость в рот.

– Чего ты боишься больше всего? – тут же спросил он.

– Я боюсь по-настоящему довериться вашему брату, – ответила она, и слова на вкус отдали пеплом.

Видимо, ответ удивил Эмилиана не меньше, чем ее саму. Делла всегда считала, что больше всего боится снова лишиться свободы и оказаться в цепях. Она тряхнула головой, не желая сейчас думать о сорвавшихся с языка словах, а тем более спорить с подсознанием.

Заметив вспышку недоумения у нее на лице, Эмилиан задумчиво провел рукой по подбородку.

– Странно. Ну ладно, задавай вопросы. – Он указал на одно из широких бархатных кресел.

Делла моргнула, сообразив, что все еще стоит как вкопанная напротив него.

– Вы покидаете замок, чтобы проводить время с женщиной? Вы тоже вынуждены жертвовать своим счастьем? – спросила она, опустившись на предложенное место.

Эмиль сделал большой глоток вина и чуть наклонился вперед, освещенный отблесками красных огней. Полы его полностью расстегнутой темно-бордовой рубашки разошлись в стороны, открывая впечатляющую фигуру.

Судя по прекрасным резким чертам лица, совершенно неотличимым от внешности брата, вопрос ему не понравился.

– Да, есть женщина, с которой я мог бы связать свою жизнь и с которой провожу… значительное количество времени.

– Вы ее любите?

– Хм… Сложный вопрос. – Он поставил стакан на прилегавший к креслу столик и откинулся на спинку. – Я испытываю непреодолимое желание находиться рядом с ней, касаться ее, но любовь ли это? Не знаю. Видишь ли, мы встретились не так давно. Наверно, я мог бы ее полюбить.

По какой-то причине Делле хотелось пробиться сквозь эту маску и понять, насколько происходящее тяготило его самого.

– Как она относится к тому, что долг обязывает вас навечно связать себя узами брака с другой?

– Я не говорил ей, но думаю, она догадывается.

Делла промолчала. Дальше лезть в личную жизнь короля Риналии казалось ей неправильным.

Тут его взгляд остановился на красной линии на ее левой руке. Кэл всегда уклонялся от ответа, а Эмилиан наверняка знал, что означало родимое пятно. Но она дала обещание и вслух спросила другое:

– Что вы скрываете?

Он бросил на нее взгляд жутких красных глаз. У него на лице по-прежнему не виднелось ни тени эмоций.

– Делла, отвар так не действует. Задавай вопрос напрямую, иначе я могу просто ответить, что многое скрываю. Например, утаиваю от друзей, что боюсь подвести всех, кто верит в меня и в мои намерения построить лучший мир. Умалчиваю, как тяжело осознавать, что предатели есть даже в моем ближнем окружении. И не задавай вопросов, ответы на которые еще не готова получить.

Она задумалась. У всех имелись секреты, и многие из них полнились душевной болью. Эмиля явно тяготил возможный брак, и его что-то мучило. Но в другой ли женщине дело? Новые вопросы о его личной жизни пришлись бы не к месту, хотя сейчас она легко могла получить ответ. Но