Корона ночи и крови - Мира Салье

одно придавленное тело. Судя по размеру крыла, это был ребенок. Делла в ужасе зажала рот рукой, а ее легкие будто скрутили тисками. Она часто дышала, пытаясь делать глубокие вдохи и выдохи и обуздать эмоции, но, казалось, мирийская сущность брала верх. Внутри нее что-то взорвалось, устремившись наружу.

Что я натворила?

Она снова и снова повторяла эти слова. Не могла остановиться.

Кэллам приблизился и взял ее за руки:

– Посмотри на меня.

Не сдержавшись, Делла прижалась щекой к его груди и разрыдалась так, как никогда раньше не плакала при посторонних. Завеса, которой она окутывала себя и заслонялась от окружающего мира, исчезла. Кэл обнял ее так же крепко, как и она обнимала его. Его подбородок лежал у нее на макушке, а теплое дыхание касалось виска.

– Это моя вина… Моя вина…

– Посмотри на меня. – В его голосе прозвучали приказные нотки, и она резко подняла голову. – Все это случилось бы, даже если бы ты уже дала ответ. Мы бы не успели провести свадьбу и обряд так быстро. Успокойся и не вини себя. – Он говорил с такой решительной уверенностью, будто пытался убедить не только ее, но и себя.

Делла посмотрела на него заплаканными глазами. Ей показалось странным, что сейчас Кэллам хоть и касался ее, но она не испытывала желания, лишь чувство безопасности и умиротворение. Творцы, в его объятиях было так спокойно, словно они обещали, что ей больше никогда не станет плохо.

На губах Кэла не играла поддразнивающая полуулыбка, лицо было непроницаемым, но взгляд светился нежностью и заботой. Он успокаивающе погладил ее по рукам, и от его прикосновений ей вновь стало жарко. Паника начала отступать, и Делла перестала задыхаться.

Какое-то время они так и простояли. А затем она отстранилась и выдавила слова, которые царапали горло:

– Вам не стоило давать мне право в принятии решения, нужно было устроить свадьбу в первые же дни. Все это не должно повториться, нам следует как можно скорее провести церемонию и обряд.

Она просто эгоистка! Мир, залитый кровью и наполненный болью, – вот чего добилась Делла.

Но зачем Кэллам ждал, когда между ними выстроится хоть какое-то подобие доверия?

– Так ты согласна?

– Да, – решительно ответила она, но ее голос прозвучал хрипло, словно простуженный.

– Хорошо, – просто ответил Кэл, и она не смогла понять по его тону, рад он или расстроен. Делла вообще никогда не понимала, что он чувствует и о чем думает. Их отношения с самого начала были странными. Она сердилась на обстоятельства, связавшие ее с ринальцами, но именно Кэл злил ее, раздражал и бесил. – Как я уже сказал, быстро устроить обряд, чтобы залатать трещину и закрыть врата преисподней, не получится. Он должен быть проведен в канун Беспросветной ночи.

– Когда?

– Через две недели.

– Две недели, – повторила она и испустила долгий вздох. – Сколько всего может случиться за это время…

– Все будет хорошо. И проклятие, не смей себя винить.

Кэл снова обнял ее.

Она была благодарна за поддержку, хотя его слова ничего не изменили. Ничего не сделали с чувством вины, которое сжигало ее изнутри. Но Делла все равно едва сдерживалась, чтобы не обнять его еще сильнее. Кэл молчал – знал, что ничто не избавит ее от мук совести.

– Я хочу поговорить с твоим братом, – чуть отстранившись, произнесла она.

– Зачем? – Кэл слегка приподнял брови.

Делла уставилась на него:

– Мне нельзя поговорить с будущим мужем наедине?

– Конечно, можно. Однако ты должна провести с Эмилем всего одну ночь, вас свяжут священные узы брака, и по законам Риналии ты навсегда останешься его женой. Но запомни: брат не станет держать тебя при себе, и ты сможешь жить своей жизнью.

– И двор нормально воспримет то, что жена короля завела любовников?

– Можешь завести хоть десять любовников и приглашать к вам в постель брата, если, конечно, он согласится. – На его лице появилась и быстро исчезла непринужденная улыбка, но озорных искр в глазах не отразилось. – В Риналии умеют отделять чувства от плотских утех.

Делла подняла на него ошеломленный взгляд. У нее ушло несколько секунд, чтобы сформулировать ответ:

– Если я кого-то полюблю, то придушу всех потаскух, что найду в его постели, а потом придушу и его.

Кэл склонил голову набок и изогнул губы:

– Ты так старомодна, маленькая мышка.

* * *

Через час они стояли у дверей в королевские покои. Деллу охватило странное волнение, которое теперь перемешалось с чувством вины.

– Подожди пока здесь. У брата есть привычка ходить голым. Ему-то все равно, но я не хочу, чтобы увиденное пошатнуло твой разум, – с издевкой усмехнулся Кэл.

Делла серьезно посмотрела на него. Ей было совсем не до шуток, тем более до намеков, что она ни разу не видела полностью обнаженного мужчины. Хотя благодаря книгам она имела более-менее четкое представление как о мужском естестве, так и о близости между мужчиной и женщиной.

Кэл молча шагнул внутрь.

Пока она ждала, ее все больше накрывала тревога. Пальцы покалывало, словно в них впились иголки, а все инстинкты требовали бежать.

Через пару минут раздался голос:

– Проходи, мышка, он одет.

Она едва не закатила глаза и прошла внутрь.

Зрение уже давно привыкло к приглушенному алому свету, блики которого падали на темные панели и мебель из красного дерева. Это была не спальня и не личный обеденный зал короля Риналии. Помещение походило на комнату отдыха, где тот расслаблялся и принимал близких гостей.

Делла сразу заметила затененную мужскую фигуру в огромном бархатном кресле, прямо у потухшего камина. В руке он покачивал бокал с выпивкой. На столике рядом стоял хрустальный графин, наполненный бордовой жидкостью. Кэл замер напротив, привалившись боком к соседнему креслу.

Сейчас, без короны на голове Эмилиана и без королевской мантии, близнецы были совершенно неотличимы друг от друга. Если бы на губах у Кэла играла привычная усмешка, то еще можно было догадаться, кто есть кто, но он выглядел хмурым и серьезным, как и его брат.

– Здравствуй, Делла, – сказал король: совсем безразлично, без тени эмоции в голосе.

У нее по спине пробежал холодок. Делла просто кивнула, не зная, как себя вести. И снова это чувство…

Когда она впервые встретила Кэла, Рию и Алина, поначалу жутко боялась их, но не жалась и свободно обращалась к ним на «ты». А в присутствии Эмиля ей хотелось бежать или провалиться под землю. Было в нем что-то не просто пугающее, а не вполне естественное. Все в его облике и поведении казалось отчужденным и ненастоящим.

Делла так