Экзобарон - Михаил Ежов

— Это я помню. Но есть способы убить человека, используя только то, что тебе дала природа. Например, перекусить сонную артерию. Жертва истечёт кровью очень быстро.

— Но это означало бы выдать с-себя и быть убитой на мес-сте или казнённой позже.

— И что? Думаешь, нет людей, готовых умереть? В своём трактате я описываю шесть видов шпионов. Местных жителей, задача которых — доставлять сведения о противнике. Как правило, это не профи, а просто люди, которым заплатили. Их нужно много, ибо они часто попадаются, так как не обладают нужными навыками. Иногда они же совершают диверсии, но с этим сложнее, ибо зачастую приходится обучать их собирать взрывные устройства, а это не каждому дано. Ко всякому делу нужен талант. Второй тип — внутренние шпионы. Это должностные лица на службе врага. Они стоят гораздо дороже. Да и завербовать их не так легко. Обычно деньги приходится подкреплять шантажом, так что для начала нужно собрать на таких агентов компромат. Есть также шпионы, которых разоблачили и перевербовали. Они занимаются тем же, что агенты, которые думают, что их не выявили. Дезинформацией. Только первые делают это осознанно, а вторые — вслепую. Пятый вид — это шпионы, которых отправляют к противнику за важными сведениями. Они обязаны вернуться живыми, чтобы доставить эти сведения. Ну, и последний вид агентов — смертники. Таковым шпионам поручают задания, после которых они уже не смогут вернуться. Иногда это диверсия, иногда передача заведомо ложных сведений, а порой — убийство. И да, я думаю, что после поданного моей матерью сигнала именно агенты-смертники активизируются. Тот факт, что девушка по имени Вероника сразу после отбытия княгини засуетилась, настаивая на том, чтобы я выбрал кого-то ещё из наложниц, наводит меня на мысль, что она одна из тех, кому поручено меня устранить.

— В таком с-случае разумно ли приглашать её, барон? — спросил Садко. — Не лучше ли изолировать? Зачем рис-сковать?

— Не думаю, что я чем-то рискую. Как говорится, предупреждён, значит, вооружён. И потом, я ведь могу и ошибаться. Пусть придёт.

— Как прикажете, мой барон. Пока ожидаете, не угодно ли выс-слушать отчёт о текущих работах?

— Давай, только не надо рутины, ладно? Если есть что-то новенькое и важное — то расскажи.

— С-слушаюс-сь. В рамках протокола «Прибытие» я не только с-скачал данные о проведённых геологичес-ских и геодезичес-ских ис-следованиях местного филиала Академии наук, но и инициировал новые. На данный момент, помимо реки в пяти километрах от нас-с, обнаружены четыре подземных озера, откуда мы можем брать воду, и пять мес-сторождений нефти для добычи с-сырья для переработки в топливо для кос-смичес-ских кораблей. Прошу разрешения начать с-строительс-ство с-станций по добыче рес-сурс-сов.

— А что насчёт денег? — спросил я.

— Арендная плата, которая пос-ступит в этом мес-сяце, должна полнос-стью покрыть эти инвес-стиции.

— Тогда вперёд. Вода и топливо дадут нам независимость. И продолжай исследования. Металлы и редкие элементы нам тоже нужны.

Я отлично осознавал, какой каплей в море является моё баронство в масштабах галактической империи. Большинство Домов восприняло моё отделение от рода Коршуновых не более, как любопытный инцидент, но большое начинается с малого, а основа великого пути — один шаг. Пусть сейчас я подобен улитке, ползущей по склону горы, впереди меня ждёт вершина. Если, конечно, я сумею выстоять. А для этого требуются постоянная сосредоточенность, внимательность и дальновидность. Лишь тот, кто готов посвятить всего себя достижению цели, способен пробиться и достичь успеха. Это непреложный закон человеческого бытия.

Когда спустя некоторое время ко мне постучались, я сидел в кресле перед имитацией окна в своей опочивальне и созерцал миллионы звёзд, усыпавших непроглядно-чёрный купол неба, раскинувшегося над моей планетой.

— Входите, — отозвался я, не отрывая взгляда от пейзажа, который не может ни надоесть, ни приесться, ибо выражает всё величие вселенной, где бы ты ни оказался.

Звук сдвигаемой двери и тихий шелест одежд оповестили меня о том, что в комнату вошла наложница.

Повернув голову, я увидел обворожительное создание. Миниатюрная брюнетка, стройная, как газель, смотрела на меня с другого конца спальни, одетая в нечто прозрачное и совершенно не скрывающее её женские прелести. Но моё внимание приковал взгляд — надменный, гордый, вызывающий. Ясно: эта девушка воспитывалась, чтобы пробудить во мне мужские инстинкты завоевателя и сделать мой досуг борьбой за любовь дерзкой красотки.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Хотя отлично знал её имя.

— Разве это имеет значение? — вскинувшись, отозвалась девушка. — Я всего лишь игрушка для ваших скучных вечеров. Так развлекайтесь!

Ого! С места в карьер. Ладно, пусть потешится.

— Твоя участь куда лучше большинства, — сказал я, стараясь говорить серьёзно. — Ты живёшь, не зная ни в чём отказа, досыта ешь и не мёрзнешь.

— И я должна за это быть благодарна? — сарказм прозвучал просто мастерски. — Позолоченная клетка та же тюрьма. Я отказываюсь подыгрывать этому лицемерию! Для вас я всего лишь вещь, и нет ни одной причины кланяться вам, как благодетелю, — девушка даже добавила в тон немного презрения. Её хорошо готовили: вышло очень натурально. — Может, зайдёте как-нибудь к нам, чтобы полюбоваться, как я плачу в темноте? — продолжила она, не двигаясь с места. — Уверена, это развлечёт вас не меньше, чем плотские утехи, ради которых вы меня вызвали!

— Ты что, совсем меня не боишься? — подыграл я. — Твои слова слишком дерзки для той, кто целиком зависит от моей воли.

— Страх — всего лишь ещё одна клетка! — вздёрнув подбородок, заявила девушка. — А у меня уже есть одна. Зачем мне вторая? Уверена, вы привыкли, что все страшатся одного вашего имени, но меня оно не пугает. Для меня вы — просто тиран, который упивается властью. Что вы можете мне сделать? Убить? Так вперёд! Меня это не пугает. Ну, что вы сделаете с тем, кто вас не боится⁈

Похоже, Вероника решила сразу выдать всё, чему её учили. По полной программе. Более того — игра велась рискованная. Слишком уж она высокий градус взяла. Перебарщивала. Как будто кинулась в омут с головой, поставив на кон сразу всё и не думая об опасности. А ведь за такие речи можно и пострадать. И это пренебрежение осторожностью лишь утверждало меня в предположении, которое я сделал, когда Садко сообщил, что девушка сама инициировала нашу встречу.

Да и молекулы запаха, которые она испускала и над которыми была не властна, говорили о том, что наложница не испытывает никакого сексуального возбуждения. Она была сосредоточена, собрана, немного испугана, но в то же время торжествовала — как человек,