Экзобарон - Михаил Ежов

Признаться, меня это опечалило. Вероника была поистине чудесным созданием. Я испытал нечто, похожее на грусть, ведь даже таким, как я, ничто человеческое не чуждо. Просто мы умеем подавлять эмоции. И делать то, что должно. Прагматизм — наше кредо, а целесообразность — принцип. Я долго упражнялся в подобных вещах и достиг в них высот, которые бедняжке и не снились.

— Ты слишком дерзкая, — сказал я, вставая с кресла. — Пожалуй, стоит заточить тебя в темнице, где у тебя будут только мрак и одиночество. И ты никогда не увидишь ни меня, ни…

Мою речь, которая должна была спровоцировать девушку на то, чтобы раскрыть себя, очень некстати прервало появление аватара Садко.

— Прошу прощения, что прерываю, мой барон, — смиренно произнёс он, отвесив учтивый поклон, — но я подумал, что вы должны это знать.

Я едва сдержался, чтобы не смерить его уничижительным взглядом. ИскИн, сам того не сознавая, портил мне игру.

— В чём дело? — спросил я, постаравшись говорить ровным тоном.

— Только что на мес-сте с-сражения с-с отрядом наёмников появилис-сь корабли, — сказал Садко. — Без опознавательных маркеров. Они вышли из бран-прос-странс-ства, и их команды занялис-сь с-сбором ос-станков. Полагаю, это еретики. Не будет ли каких приказаний?

— О чём он говорит? — спросила Вероника.

В её голосе прозвучала искренняя заинтересованность.

— Полагаю, об отступниках веры, — ответил я. — Ты разве не слышала о них?

— Совсем мало, — немного помолчав, сказала девушка. — Моё образование… было весьма ограниченным.

— Если присядешь, я тебе расскажу.

Чуть помедлив, Вероника быстро прошла к креслу и опустилась в него. Ох уж это женское любопытство! Есть ли сила, способная сравниться с ним?

— Был некогда в Империи такой Дом — Мещерские, — начал я. — Княжеский, если что. Он и сейчас существует, само собой. Все священники являются его членами и обладают великим Даром целительства. Могут избавить от любых болезней. Но примерно столетие назад в Доме случился раскол: одной из родовых линий показалось мало только лечить и ждать, пока Господь дарует человечеству бессмертие. Её представители решили, будто могут победить саму смерть. В каком-то смысле им это даже удалось. Правда, те, кого они «воскрешали», не были живы в прямом смысле слова. Скорее, у Мещерских-экспериментаторов получались зомби, послушные живые мертвецы. Нежить, как их окрестила церковь. Синод, то есть остальные родовые линии Дома, призвал Мещерских-отступников одуматься и прекратить свои кощунственные эксперименты, но они уже не могли остановиться. И не хотели. Даже когда сам император издал указ, запрещающий их некромантское искусство. Мещерские были так увлечены властью над смертью, которую дало им их знание, что проигнорировали волю монарха. Они считали, что смогут обойти божественное ограничение. Церковь потребовала предать еретиков анафеме, и тогдашний император согласился. Родовая линия Мещерских, ослушавшихся владыку и собственный Дом, была изгнана за пределы Империи, лишена вотчин и всех привилегий. Уничтожить всех некромантов не удалось, и выжившие обосновались где-то очень далеко, основав собственную колонию. Они называют её Системой Лазаря, но никто не знает, где именно она находится. Корабли-разведчики Святейшего Синода ищут её днём и ночью, но пока безрезультатно.

— И что еретики делают здесь? — спросила Вероника.

— Видишь ли, они не просто воскрешают мёртвых, — ответил я, — а пересобирают трупы, превращая их в некрокиборгов, гибриды плоти и высоких технологий, — своих послушных солдат. Их философия заключается в том, что смерть не конец, а сырьё. Тело — лишь оболочка. Истинная сущность может быть сохранна и усилена. Кибернетика и биоинженерия — их священные инструменты, позволяющие преодолеть хрупкость жизни. Воспоминания, навыки и воля усопших загружаются в единую некросеть, представляющую подобие коллективного разума. Цель еретиков не бессмертие отдельной личности, а создание вечной биокибернетической цивилизации, где граница между живым и мёртвым стёрта. Но для пополнения базы данных и создания армии некрокиборгов, им постоянно требуются новые трупы. Поэтому они отправляют на места космических сражений священные экспедиции, которые называют «Сбором костей». Судя по всему, именно для этого сюда и прибыли корабли еретиков.

— Откуда вы про них так много знаете? — спросила Вероника.

— Всё это они презентовали ещё до своего изгнания.

Разумеется, изучая мир, в который попал, я не мог проигнорировать существование еретиков, и кое-что почитал о них. Благо, в Сети сведений об этом давнем конфликте Мещерских имелось предостаточно.

— Так какие будут приказания, мой барон? — улучив момент, встрял Садко.

— Никаких. Это дело Святейшего Синода — бороться с ересью. У меня и так полно забот. К тому же, в нападении на еретиков просто нет смысла: собиратели костей никогда не принимают бой. Они просто сбегут в бран, как только наш флот приблизится, — с этими словами я подошёл к висевшей на спинке стула кобуре и достал из неё пистолет. — Значит, ты готова выбрать свободу любой ценой? — обратился я к Веронике, которая застыла в кресле, вцепившись в подлокотники. — Не нравится золотая клетка? И обычная не пугает? Тогда почему бы тебе просто не умереть? Мне не нужна дерзкая наложница, которая не знает своего места!

Переход между темами получился резковат, но так и было задумано: нужно было резко вернуть девушку в игру, которую нарушил Садко.

Секунды две мы сверлили друг друга взглядами. Я чувствовал выброс феромонов, который моя собеседница не могла контролировать. Внешне она оставалась спокойной, но внутри неё бушевала самая настоящая буря. Пришло время принять решение. И она это сделала.

Враг, который застигнут врасплох, всегда предсказуем. В этом его слабость.

Я ожидал, что девушка бросится на меня, но вместо этого почувствовал, как воздух вокруг исчезает!

В прямом смысле. Рядом со мной образовался вакуум. Лёгким было нечего втягивать. Я начал задыхаться.

Надо отдать Веронике должное, ей удалось получить преимущество. Как только она это поняла, на её красивом личике появилось выражение торжества. А затем девушка сорвалась с места и бросилась в сторону.

И вовремя, ибо как раз в эту секунду я нажал на спусковой крючок. Синий заряд врезался в спинку кресла, в котором она сидела мгновение назад, пробил его насквозь и вонзился в стену.

— Может, вы меня и раскусили! — крикнула Вероника, запрыгивая на кровать. — Но так и не поняли, каков мой план!

Из-за отсутствия воздуха я не мог не только дышать, но и издавать звуки. Вероника совершенно точно воздействовала на меня какой-то магией! И этому было лишь одно объяснение: наложница являлась потомком печально знаменитого Дома Шварценбергов! Единственного, который развивал не мужскую, а женскую линию, способную