Злая: Детство - Грегори Магуайр

Но в ту пору всё это воспринималось куда менее отчётливо, нежели становится ясно постфактум, по итогам. Благодаря непринуждённой манере Тоора вести диалог она усвоила куда больше, чем ей казалось. И лишь много лет спустя, уже после его смерти и после того, как сама она покинула Оввельс, Эльфаба сумеет по достоинству оценить его приёмы и почувствовать благодарность за его вклад в её образование.

52

Возможно, из-за изгнания Эльфи из общинного дома Несса начинает считать себя более достойной особой, чем её старшая сестра. Ах, эта Эльфи, жалкая воровка, похитительница чайного сервиза – так загадочно уничтоженного чьей-то злой волей. Сплошной стыд. Младшая, бледная и укоризненная, поджимает губы с пугающе взрослым видом – похожее выражение часто мелькает на лице хозяйки. Когда речь заходит о позоре Эльфи, Несса не произносит ни слова, но её отношение к этому вопросу не вызывает сомнений.

А речь об этом порой заходит, потому что в жизни Нессы возникают первые намёки на общественное признание. В мире за пределами дома, пусть даже с Лей в роли компаньонки, Нессе приходится держаться уверенно – и она обретает всё большую власть над материальным миром, ей становится проще удерживать равновесие, передвигаясь по коридору из комнаты в комнату. Несса учится держаться.

В школе она становится любимицей квадлингских девочек, которые на заре являются на занятия и шумно разбегаются по домам к обеду. Они заботятся о ней по очереди. Эльфи даже не пытается гадать, чем для них служит Несса – учебным пособием по коллективной благотворительности или просто несчастной калекой, на фоне которой остальным легче ощущать себя полноценными. Ей всё равно. Может быть, рано или поздно она обретёт свободу заниматься своими делами, а не служить руками Нессы. Эльфи отмечает про себя, что завидует успехам сестры в Оввельсе, но одновременно радуется, что та теперь как будто способна обходиться без сторонней опоры.

Ну что же, предоставим Нессе заискивать перед льстецами. Разве она не воплощение благочестия – с этой шалью, накинутой на плечи, и невидимыми руками, сложенными на коленях? С таким соблазнительно скромным взглядом опущенных долу глаз? Порой Эльфи хочется ударить сестру – лишь бы на её лице вспыхнуло настоящее чувство.

Лей Лейлаани несколько подавлена успехами Нессы в обществе. С тех пор, как девочку приняли учиться, она со многим справляется сама. Даже пробует на час-другой отпускать хозяйку с поста своей опекунши. Планы Лей стремительно терпят крах: ей никак не удаётся сделать Фрекса своим вторым мужем и принять на себя тяжкое бремя его детей в качестве приёмных. Она попеременно то приторно сюсюкает с ними, то язвит – признак нарастающего отчаяния.

Фрекс этого почти не замечает. Он углубляется в постижение унионизма. Извлекает из сундука фолианты, привезённые из Манникина много лет назад. Выносит заплесневелые книги на солнце, счищает споры плесени, разлепляет страницы. Его завораживают споры о вере и догме. Он надеется извлечь из них что-нибудь полезное для своей не терпящей нападок паствы. К этому времени она насчитывает уже сотню или полторы сотни человек – не так много, но достаточно, чтобы пожертвования покрывали расходы семьи. А кроме того, отдельно новообращённые частенько поднимаются на навес перед домом Лей Лейлаани, чтобы оставить блюдо жареной рыбы с зелёными плодами или слоёный пирог с сельдереем.

Лей умудряется находить в угощениях нечто оскорбительное – по её наблюдениям, их в основном приносят другие вдовушки, косо поглядывающие на Фрекса. Но всё же чужая щедрость выгодна и ей. Запасы вдовы не так велики. Лей рассчитывает стать незаменимой помощницей семьи Троппов и рано или поздно перейти в статус жены. Ну и что с того, что Несса учится стоять на собственных ногах? Ведь остаётся ещё Панци, и он вызывает беспокойство. Лей позиционирует себя как успокаивающую материнскую силу. Разве можно ожидать от пастыря, чтобы он воспитывал собственного родного сына, выступая в то же время Отцом для значительной части городка?

О, Лей. Не каждому выпадает главная роль. Но семья не стремится гадать, что творится у неё в душе, да и у нас самих нет на это времени. Жизнь заметно ускоряет бег, правда? Лей стоит в сторонке – растирает мазью сухие запястья и размышляет, как же получилось, что она, вдова и домовладелица, в собственном доме чувствует себя приживалкой. И это всё, что мы о ней узнаём. Она не желает зла, но и добра приносит немного.

А девочки – зелёная чудачка и вторая, изящная диковинка, – стараются вписаться в жизнь городка Оввельс как можно более уместным образом, насколько выходит с учётом всех обстоятельств.

Конечно, няне стоило бы лучше присматривать за мальчиком, но ей мешают собственные боли и хвори, о которых она вещает каждому встречному. Вот колени, колени, на которых она когда-то, малышкой, качала бедную покойницу Мелену, – они сделались совсем старыми и негодными. Няня не успевает подняться со стула, чтобы перехватить Панци, пока он не сбежал из дома и не устроил какую-нибудь новую выходку.

В итоге Панци с удовольствием безобразничает на людях. Случаи его хулиганства начинают косвенно бросать тень на хозяйку дома. Поговаривают, что пора бы Лей Лейлаани вмешаться. Это её прямая обязанность, раз она открыла двери своего дома чужестранцам и увечным. Репутация Лей в округе постепенно расшатывается, а затем и вовсе рушится. Конечно, это несправедливо. Но ведь чаще всего именно самый надёжный чиновник оказывается козлом отпущения – и на сей раз это Лей.

Но если взглянуть на это глазами Панци – делать ему нечего, учиться негде. В его возрасте мальчишки-квадлинги обычно отправляются вслед за отцами на плантации или в плавучие сады. Или осваивают ремесло. Гораздо труднее идти по стопам отца в сомнительном ремесле благочестия. Особенно если ты – живой и горячий мальчишка, у которого нет ни малейшего понятия о божественном и о тех обязательствах, которые божественное налагает на твою никчёмную жизнь.

Панци умоляет отпустить его с ребятами постарше на плантации собирать зеленной жемчуг. Фрекс отвечает резким отказом: мальчики там старше Панци на три, на четыре года, и эти воды для него слишком глубоки – не только в буквальном смысле. Лей пытается подсластить пилюлю, подсунув мальчику кусочек засахаренного кокоса, – и Панци в ответ плюёт в неё, по-настоящему плюёт.

От нечего делать, будучи куда проворнее няни, мальчишка пускается во вредительство. Эльфи ещё раньше гадала, не он ли в тот самый первый день в Оввельсе, ускользнув из рук няни, увязался за отцом и