Сердце истинного вампира - Северина Мар

– Вам лучше? – спросила Дана, когда Катаржина закончила заглатывать мясо. – Ваши ноги… Выходит, они уже зажили?

– Как видишь, – подтвердила Катаржина, вертя в руках металлический поднос.

Он был отлит из мягкого металла вроде алюминия и оказался таким легким и тонким, что его едва ли получится использовать в качестве оружия. Вздохнув, Катаржина засунула его обратно в оконце.

– Мне жаль, – пробормотала Дана, опустив взгляд. – Отойдите назад, мне пора идти. У меня есть с собой пистолет с серебряными пулями, так что не думайте…

Катаржина вздохнула. Сама по себе Дана была ей симпатична, но она подумывала о том, чтобы схватить ее за руку и… Что бы она стала делать дальше, Катаржина не знала. Может, просто угрожала бы и попыталась шантажировать тем, что и вовсе оторвет ей руку. Все равно вряд ли у Даны были с собой ключи от ее комнаты. Хотя, может, и были.

Отойдя назад, Катаржина села на кровать. Дана почему-то мешкала, не закрывая окошко, и вместо этого стояла снаружи, пялясь на нее и словно размышляя о чем-то своем.

– Ты знаешь, что с Яковом? – спросила Катаржина.

Она не была уверена, что Дана ей ответит, но решила попытать судьбу.

Та помедлила, но все же сказала:

– Он тоже заперт. Пандер Хонза обманом сумел вколоть ему серебряную ртуть.

Катаржина подняла брови. На мгновение ей стало страшно за Якова. Серебряная ртуть использовалась во время восстания против вампиров, но теперь ее практически не применяли. Даже власти Содружества сочли такой способ слишком жестоким и антигуманным. Если их и надлежало казнить, то гораздо проще и правильнее было отрезать голову, воспользоваться осиновым колом или, на худой конец, серебряными пулями, но серебряная ртуть… Попадая в тело вампира, она заставляла его испытывать невыносимую боль, такую, от которой узлом скручивались жилы, глаза выпадали из глазниц, а язык опухал и вытягивался, свисая потом до ключиц.

Во время учебы Катаржина видела фотографии с вампирами после пыток и казней серебряной ртутью. Она была не из слабонервных, но даже ее потом еще долго мучили кошмары. Любой обычный вампир от серебряной ртути умер бы, но Яков же был истинным.

– Что с ним? – дрогнувшим голосом спросила Катаржина. – Он жив?

– Жив… наверное, – неуверенно ответила Дана. – По крайней мере, был таким, когда его заперли в Нижней обрядовой.

– Нижней обрядовой?

Само название ее не удивило. Она слышала о том, что Вечный Император и его дети принадлежали к темному культу, само упоминание о котором было стерто после восстания. Ничего странного, если в подземном дворце, построенном когда-то вампирами, было отдельное помещение для обрядов.

– Да, это комната в самом низу комплекса. Туда ведет винтовая лестница, она находится по центру на пересечении всех коридоров, – любезно пояснила Дана. – Простите, мне пора идти. Отдыхайте и восстанавливаетесь пока. Скоро состоится ваша свадьба с пандером Хонзой. Вы должны быть красивой.

Дана ушла, оконце со скрежетом закрылось. Дверки мягко встали в пазы, вновь слившись с деревянными панелями. Если Катаржина раньше их не замечала, то теперь точно знала, где они находятся.

Она немного посидела на кровати, разглядывая собственные босые ноги в рваных чулках. Кости еще немного ныли, но чувствовала она себя гораздо лучше.

Катаржина не сомневалась в том, что Дана не просто так пришла к ней одна и принесла мясо. Знал ли Хонза, что она была здесь? Едва ли. К тому же она так доходчиво и подробно рассказала, и где Яков, и как до него добраться, что выводы напрашивались сами собой.

Наверняка Дана преследовала ей одной понятную цель. Катаржине не очень хотелось становиться инструментом в неясной игре, шедшей между членами подземной мафии, но иного выбора у нее не было. Она сытно поела и была полна сил, сломанные кости почти не беспокоили. Если она не воспользуется возможностью сейчас, то другой ей и не предоставится.

Поднявшись на ноги, Катаржина вновь подошла к оконцу, скрытому в стене. Какое-то время она просто прислушивалась. Мимо, грохоча ботинками и переговариваясь, прошел патруль. Значит, теперь они еще нескоро вновь здесь появятся.

Подождав, пока патруль отойдет подальше, Катаржина принялась за дело.

Возможно, в этой комнате когда-то жили пленники вампиров, потому здесь стояла особенно прочная и толстая дверь, а в стене было вырезано оконце, чтобы передавать еду. Внутри были все условия вроде хорошей вентиляции и ванной комнаты. Говорили, что у вампирской аристократии было в моде заводить себе фаворитов среди людей – тех, кого они держали при себе, чтобы регулярно сцеживать кровь. Страшная судьба, если подумать. Катаржина предполагала, что один из таких фаворитов и занимал в свое время эту комнату.

Помещение было предназначено для того, чтобы держать взаперти людей, но не оборотней, и этого-то Хонза и не учел.

Ногти, которые ей срезали при подготовке к встрече с ним, за несколько дней успели отрасти. Катаржина поводила пальцами по стене и, найдя узкую щель между стеной и створками, подцепила одну створку кончиками ногтей. Дверца заскрипела, в недрах каменной кладки заскрежетал металл. Катаржина сжала зубы, со всей силой наваливаясь на дверцу. Будь она простым человеком, у нее бы ничего не вышло, но она была гораздо сильнее, чем любая обычная женщина или даже мужчина.

Со скрипом механизм поддался, и дверца отъехала в сторону. Обе створки – и внутренняя, и внешняя – одновременно отползли в сторону, открывая узкий портал в коридор. Каменная стена была толщиной не меньше вытянутой руки, а вырезанное в ней окошко совсем узким, лишь немногим шире, чем вентиляционная шахта, которую Катаржина до этого планировала использовать для побега.

Катаржина тяжело вздохнула, собираясь с силами. Она всегда была стройной, а после недавнего вынужденного голодания и вовсе истончилась, став хрупкой и худой, почти как Агнешка. Она была оборотнем, ее связки и суставы привыкли гнуться и тянуться, и все-таки она боялась застрять посреди стены. Что будет, если на нее наткнется патруль в этот момент? А если она и вовсе не сможет вылезти наружу? Так и задохнется здесь.

Плевать, хуже уже не будет!

Катаржина принесла пуфик, стоявший у туалетного столика, забралась на него ногами и, выдохнув, полезла в проем. Самым тяжелым оказалось просунуть плечи. Катаржина вся изогнулась, чувствуя, как тянутся связки, как трещат, грозя выскочить из суставов, кости. Руками она ухватилась за дальний край стены и попыталась подтянуть себя наружу. Она едва не застряла, проклиная свою большую грудь, но все же сумела протащить верхнюю часть тела вперед, сдирая кожу до крови и, кажется, все-таки вывернув