Сердце истинного вампира - Северина Мар

Дальше должны были пролезть бедра, но они не влезали в оконце. Катаржина осталась висеть в стене, каждый вздох в пережатой грудной клетке давался тяжело. Ее голова, руки и плечи оказались в коридоре, а бедра и ноги торчали в комнате.

Она подумала о том, что сглупила. Нужно было поголодать еще пару дней, и она, может быть, пролезла бы. Или подготовиться получше и смазать все тело мылом.

Вдалеке послышались шаги. Похоже, сюда снова приближался патруль.

Катаржина заскребла ногтями по стене, не зная, что делать. За то, что она напала на Хонзу и воспользовалась телефоном, ей переломали ноги. А что с ней сделают за попытку побега? Думать об этом не хотелось.

Она выдохнула, стараясь выдавить из себя весь воздух, уперлась руками в стену, извернулась, заставляя бедренные кости сместиться, протолкнула себя через портал и сползла на пол, едва не упав вниз головой. В другой ситуации она бы попыталась закрыть дверцы, и тогда о ее побеге не узнали бы еще несколько дней. Но сейчас на это не было ни времени, ни сил. Шаги были совсем рядом, ей нужно было уходить.

Поднявшись на ноги, Катаржина бросилась в противоположную от патруля сторону, ее босые ноги неслышно ступали по каменным плитам пола. Она бежала так быстро, как только могла, несмотря на боль в бедрах, плечах и груди. Похоже, она все-таки что-то себе вывернула, а может, и сломала.

Вскоре на пути попалась развилка, и Катаржина бросилась наугад, надеясь, что этот путь приведет к винтовой лестнице, о которой упоминала Дана. Шаги и голоса доносились уже отовсюду. Она металась, то прячась за выступом стены, то проскальзывая в появлявшийся на пути проход. Подземный лабиринт казался бесконечным.

Дана говорила, что лестница находится на пересечении всех коридоров. Катаржина отчаялась ее найти, когда, забежав за очередной поворот, оказалась в круглом зале. В него выходило не меньше дюжины других проходов, а по центру, пронзая его насквозь, тянулась винтовая лестница без перил и ступеней.

Шаги охраны были совсем близко. Они словно приближались со всех сторон.

Катаржина бросилась к лестнице и устремилась вниз, на ходу сбрасывая одежду и оборачиваясь волком. Останься она во время спуска человеком, то непременно переломала бы себе ноги, но и волчице приходилось нелегко. Она летела широкими прыжками. Преодолевая один за другим подземные этажи, она краем глаза видела всполошенных людей. Кто-то пытался стрелять в нее, кто-то кричал и требовал, чтобы она остановилась.

Она неслась, под конец развив такую скорость, что не смогла бы уже затормозить, даже если бы захотела. Несколько последних этажей она преодолела кубарем и проехала еще не меньше десятка шагов на пузе по гладким мраморным плитам пола.

Катаржина кое-как поднялась на лапы. По всему телу, от бедер до грудины, разливалась боль, но ждать, пока она утихнет, было нельзя. Она огляделась: из круглого зала вперед вел лишь один коридор. Высокие своды поддерживали витые колонны. Должно быть, когда-то в нишах в стене стояли свечи или горели масляные лампы, но сейчас все кругом заливал непроглядный мрак, который, конечно, не мог быть преградой для волчьих глаз, прекрасно видевших в темноте.

Катаржина бросилась вперед. Коридор вывел к подземной реке, над которой был перекинут веревочный мост. Не задумываясь о том, не прогнили ли доски и не истлели ли державшие их веревки, она галопом пронеслась над бушующим потоком.

Катаржина мчалась дальше сквозь тьму. Подземный коридор мягко опускался все ниже. Странно, что на пути ей и не встретилось ни одного поста охраны.

Вскоре ей пришлось сбавить ход: дорогу преградили запертые ворота. Катаржина остановилась и обернулась человеком. Как бы ни были сильны и ловки волки, открывать двери они не умели.

Ворота оказались заперты. Оглядевшись, Катаржина увидела торчащий из стены рычаг. Навалившись на него всем весом и уперевшись ногой в стену, она с трудом сумела потянуть его вниз. Кажется, Тамара говорила, что Вечный Император недолюбливал технологии, но, похоже, некоторые из его детей придерживались иных взглядов.

Разбираясь с рычагом, Катаржина заметила еще кое-что. На стене, мигая красной лампочкой, висела камера. Теперь понятно, почему не было охраны. Чем ставить посты глубоко под землей, гораздо удобнее протянуть провода и повесить камеры.

Прежде чем пройти сквозь ворота, Катаржина подпрыгнула и, сорвав со стены, разбила камеру об пол. Стоила такая небольшая и ладная игрушка дорого и наверняка была привезена из Арлисса. Она улыбнулась, думая о том, как будет кусать от злобы локти Хонза, когда узнает, как она обошлась с его собственностью.

Издалека донеслись шаги. Катаржина бросилась дальше. На пути оказались еще двое ворот, открывавшихся также при помощи механизмов. Пройдя через последние ворота, она очутилась в огромном зале, размером не уступавшем залу торжеств во Дворце Содружества и, вполне вероятно, даже превосходившем его. По периметру тянулись колонны. Своды были так высоко, что разглядеть их не получалось. Стены покрывали полустертые фрески с все теми же длинноволосыми людьми с крыльями, как у летучих мышей, и древними письменами на неизвестном языке.

По центру зала в пол была вделана огромная клетка. Стоя у дверей, Катаржина ощутила, как волосы встают дыбом. От такого количества серебра поблизости ей едва не сделалось дурно. Хотелось замереть на месте, а еще лучше – броситься наутек. С трудом она заставила себя сделать шаг вперед.

Внутри клетки был Яков. Волосы стекали по обнаженным плечам и груди тонкой золотой паутиной. Он висел на цепях, в которые были закованы его поднятые наверх руки.

Клетка была заперта, но, оглянувшись, Катаржина увидела торчащий из пола рычаг. Она опустила его, навалившись всем телом. Со скрипом поддался древний механизм. Где-то заскрежетали шестеренки, и дверь клетки открылась.

Катаржина ринулась внутрь.

– Что с тобой? Ты жив?! – воскликнула она, обхватив руками Якова.

Ключа от браслетов, обхвативших его запястья, у нее не было, и она понятия не имела, как их снять.

Глаза Якова были закрыты. Казалось, он не дышал.

– Пожалуйста, очнись! – шептала Катаржина, гладя его по лицу и хлопая ладонями по щекам.

Она прижалась к его груди. Под гладкой кожей медленно, очень медленно билось сердце.

Катаржина ободрала себе кожу на плечах и на бедрах, пока пыталась пробраться через оконце, и не заметила, как ссадины начали кровоточить. Она испачкала в своей крови Якова, покрыв его белую кожу бурыми разводами.

Яков вдруг глубоко и судорожно вздохнул. Его тонкие ноздри затрепетали, втягивая воздух. Он открыл глаза. Светлые льдисто-голубые радужки налились красным. Зрачки сжались в узкие вертикальные прорези.

– Ты жив… Ты жив… – прошептала Катаржина, прильнув