Сердце истинного вампира - Северина Мар

одном месте. В первый миг ее ошеломило сплетением запахов: духи, одеколон, пот, кожа и меха. Она старалась идти как можно медленнее, пытаясь хотя бы так отсрочить неизбежное. Гости, оглядываясь, впивались в нее взглядом в попытках рассмотреть скрытое под вуалью лицо.

Сперва Катаржина думала, что на свадьбе будут только члены подземной мафии, но, похоже, здесь собрались сливки общества со всего Ирольска, а может, и со всего Севера. Она видела среди гостей знакомые лица: были и высокопоставленные представители кланов оборотней – она разглядела по крайней мере одного из тигров, пару селок и оленей, а также начальники из разных ведомств и органов Содружества. Катаржину передернуло. Нечего было и рассчитывать на их помощь. Эти люди – предатели, спутавшиеся с мафией! Она вдыхала запахи, всматривалась в лица, стремясь их запомнить. Если она сумеет выпутаться, то непременно с ними разберется.

Она поднималась по ступеням так, словно карабкалась на собственную плаху. Наверху ее уже ждал Хонза. Катаржина отстранено подумала о том, что подлец выглядит восхитительно в длинном смокинге и белоснежной сорочке, под ворот которой уходило переплетение татуировок. Наверняка со стороны они выглядели идеальной парой.

Рядом с ним, дрожа, как перепуганный кролик, стоял сухощавый мужчина средних лет и нервно сжимал в руках папку с бумагами. Судя по всему, он был простым клерком из Ведомства популяции, заключавшим браки.

Когда Катаржина поравнялась с ним, он вдруг качнулся в ее сторону, словно собирался упасть в обморок. Прежде чем Хонза вернул его на место, вцепившись в плечо, клерк успел шепнуть ей на ухо:

– Простите, они похитили моих жену и детей!

Жена и дети! Да, если похитить самых близких людей и угрожать их жизнями, кто угодно пойдет на все, чтобы их спасти, размышляла она, пока клерк, заикаясь, бубнил что-то о любви, верности и нерушимости брачных клятв.

Катаржина задумалась: сделал бы отец все что угодно, чтобы спасти ее? Перебирая в уме его слова и поступки, она вовсе не была уверена в этом. Если подумать, он вообще крайне редко вспоминал об ее существовании. Он требовал от нее идеального поведения и успеваемости, и она лезла из кожи вон, чтобы ему угодить: взвалила на свои плечи ответственность за Ведомство благоденствия, хотя совсем не была к этому готова, никогда не задумывалась о том, какую жизнь хотела бы прожить, кем могла бы стать, и ориентировалась лишь на его мнение. Она так жаждала его спасти, получить от него любовь и одобрение, что отправилась на поиски того, кого искать не следовало, – истинного вампира и его сердца. И вот к чему это ее привело! Ее жизнь сломана, она потеряла все, что имела – даже свободу и чувство собственного достоинства. Она впервые влюбилась, и тот, кому она доверилась, ее предал и тоже бросил.

Катаржина не выдержала и засмеялась тихим, истеричным смехом, присущим отчаявшимся людям. Она дрожала под фатой, прижав ладонь к губам и пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль.

Клерк продолжал бормотать свою речь, гости удивленно перешептывались. Хонза грозно пялился на нее, раздувая ноздри. Еще бы! Своим странным поведением она портила всю церемонию.

– П-пандер Хонза, п-принимаете ли вы п-панде Катаржину как свою законную супругу отныне и навсегда? – спросил клерк, когда его пространная речь закончилась.

– Принимаю, – самодовольно ответил Хонза.

– П-панде Катаржина, п-принимаете ли вы п-пандера Хонзу как своего законного супруга отныне и навсегда? – обратился клерк к Катаржине.

В этот момент Хонза потянулся к ней и поднял ее вуаль – по традиции требовалось, чтобы лицо невесты было открыто, когда она дает ответ.

Катаржина молчала, сжав зубы. Сыворотка так и не подействовала. Это означало, что ее не было в мясе. Катаржина могла бы обернуться волком прямо сейчас, наброситься на Хонзу и растерзать его на глазах у всех, но что ей это даст? В зале множество охраны, ее просто пристрелят серебряными пулями.

По поводу Даны Катаржина не обольщалась: та вовсе не была ее другом, хоть и подыгрывала ей временами. Она вела свою партию в этой игре, и Катаржина была для нее просто фигурой на доске.

Следовало проявить осторожность. Лучше дождаться, пока они с Хонзой останутся наедине. Или надеяться, что ей выпадет удачный случай сбежать на банкете, который, скорее всего, состоится после церемонии. Не отправит же Крысиный король своих гостей по домам голодными?

Клерк дрожащим голосом повторил свой вопрос:

– П-панде Катаржина, п-принимаете ли вы п-пандера Хонзу как своего законного супруга о-о-отныне и навсегда?

– Ну? – выдохнул Хонза, пронзая ее взглядом. Судя по сжатым губам и потемневшим глазам, он был в ярости.

Катаржина вдохнула, готовясь ответить. Как бы они ни хотела, отмолчаться не выйдет. Если она откажет, он просто ее убьет.

Согласие уже готово было сорваться с ее губ, когда двери в зал с треском распахнулись и внутрь вбежали мужчины в серых шинелях Ведомства порядка.

– Именем Содружества вы все арестованы! Приказ оставаться на своих местах!

Зал потонул в визге и грохоте. Гости вскакивали со своих мест, метались, пытаясь найти выход. Гремели выстрелы. Падали перевернутые скамьи. Из-за опрокинувшихся свеч пахло гарью, алый ковер охватило пламенем. Оборотень из клана тигров обернулся зверем, и его рык разнесся эхом под высокими сводами.

Хонза застыл, побледнев, как тающий лед.

Сердце Катаржины билось в груди, словно волк, рвущийся из капкана. Она вздохнула с облегчением, ожидая спасения. И тут ворвавшиеся в зал офицеры принялись оборачиваться волками. Она сразу узнала их запахи: это были люди из ее охраны, предавшие ее и пытавшиеся убить в поезде. Не обращая внимания на тлеющий под ногами ковер, вперед шел тот, чье лицо было ей особенно хорошо знакомо – она сама множество раз покрывала его поцелуями. Мариан Домак.

Лишь почуяв его запах, волк внутри нее взвыл. Гораздо умнее было бы броситься прочь, попытаться смешаться с толпой бегущих гостей, но Катаржина не могла так поступить, ярость и ненависть толкали ее в бой. Она должна была сразиться с ним и победить или проиграть и умереть.

Хонза схватил ее за руку, но она вырвалась, до мяса разорвав его запястье когтями. Затем прыгнула и, пролетев над ступенями, в прыжке обернулась волком. Она бежала, на ходу выпутываясь из платья, только фата, прицепившаяся к шерсти на макушке, не желала ее отпускать.

Домак тоже обернулся волком. Он был огромным, с черной серой шерстью и пастью, полной острых зубов.

Они сцепились в прыжке и вместе рухнули на пол. Домак был крупнее, с исполосованным сетью шрамов телом с крепкими мышцами, но Катаржина тоже была альфой –