Лишенные богов - Лиза Андерсон

Его губы на мгновение коснулись ее – так легко и мимолетно, что это могло быть простым колебанием воздуха, дразнящим обещанием, которое он тут же забрал назад.

Вик резко распахнула глаза. Лицо Ксана замерло в сантиметре от ее собственного, и она едва не задохнулась от вспыхнувшего возмущения.

– Я тебя укушу, – выдохнула она, скорее угрожая, чем предупреждая.

– Не стоит, – отозвался Ксан. Он разжал пальцы, и ее рука безвольно упала ей на колени. – Боюсь, мне это даже может понравиться.

– Проваливай, – бросила Вик и с силой толкнула его в грудь.

Он послушно отступил на шаг, вскинув ладони в примирительном жесте. Сара, почуяв назревающую бурю, возникла за спиной Вик и натянуто-бодрым голосом уточнила, все ли у них в порядке.

– Ксан как раз уходил, – отчеканила Вик, не сводя с него глаз.

– Я как раз уходил, – эхом отозвался он.

Но когда Ксан развернулся, чтобы скрыться в толпе, Вик успела заметить, как потемнело его лицо. Тяжелые брови сошлись на переносице, полные губы сжались в суровую нить. Он не выглядел победителем – в этом жестком профиле читалось нечто, подозрительно похожее на глубокое, тщательно скрываемое несчастье.

Глава 18

Большинство практикующих магов так или иначе используют проводники. Они упрощают контроль над силой и позволяют ведьме сосредоточить энергию на более тонких и сложных задачах. Чаще всего роль проводников играют необработанные природные элементы, заимствующие саму структуру мироздания. Магам-новаторам удалось адаптировать под эти цели почти все виды оружия, а некоторые научились наносить проводники прямо на кожу.

Уильям Раскин, «История Ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

Вик проснулась в ярости. Стоило ей открыть глаза, как сознание услужливо подхватило нить вчерашнего скандала. В дополнение к злости в висках тупо стучала головная боль – последствие дешевого вина из «Замка Леты».

Обратный путь через лес в пьяном угаре дался им с Сарой и Мэй подозрительно легче, чем трезвый поход в чащу, но облегчения это не принесло. Каждое слово Ксана эхом отдавалось в сознании Вик, отравляя каждую мысль. Ей хотелось его ударить. Или застрелить.

Его наглость не знала границ. Он хладнокровно препарировал ее чувства, насмехался над влечением, которое она сама едва успела осознать, и с видом пророка заявлял, что знает ее лучше, чем она сама. Ксан был идеальным воплощением всего гнилого, что было в Ордене. Эти люди упивались властью над теми, кого даже не пытались понять.

Орден прикрывался альтруизмом и заботой о «балансе», но на деле все сводилось к контролю, иерархии и бесконечным запретам. Нужно быть законченным маньяком контроля, чтобы запереться в лесной глуши и воображать, будто понимаешь мир лучше тех, кто в нем живет.

Ксан решил, что ей просто нужна «точка в истории». Он был уверен: стоит ей разузнать побольше о Мередит, как она покорно соберет вещи и исчезнет, обретя свой призрачный покой.

Мог ли Ксан быть прав? Вик попыталась вызвать в памяти образ Мередит – той, настоящей. Рыжеволосая, порывистая, живая. В холодных, пропитанных вековым спокойствием залах Авалона она смотрелась бы чужеродно, как экзотическая птица в каменном мешке. Ее смех – земной, заразительный и всегда чуть более громкий, чем позволяли приличия, – эхом разносился по каждой их квартире. Мередит буквально излучала радость, и этот звук был сердцем их дома.

Вик представила, как этот смех вонзается в мертвую тишину замка, пытаясь вдохнуть жизнь в его пустые коридоры. Эти два образа – солнечная мать и мрачный Авалон – никак не желали склеиваться воедино, и от этого противоречия у Вик заныли зубы. Реальность двоилась, расходящиеся нити тянули ее в разные стороны, и она понимала: одна из них обязана куда-то вести.

Когда за завтраком она встретилась с подругами, Сара выглядела немногим лучше нее самой. Похмелье явно давало о себе знать: волосы уложены кое-как, обычно живые карие глаза потускнели. Вик знала, что в зеркале увидит такое же печальное зрелище.

Мэй же, напротив, была безупречна. Она сидела с идеально прямой спиной, напоминая верховного судью, по ошибке зашедшего на кухню. Вик удостоила ее хмурым, тяжелым взглядом.

– И тебе доброе утро, – ровным тоном произнесла Мэй, в котором не было ни капли сочувствия к их состоянию.

Вик застонала, когда горячий кофе обжег язык. В этот момент мимо прошел Генри; по пути к своему обычному столу он по-свойски взъерошил ей волосы. Вик проводила его сердитым взглядом и принялась судорожно приглаживать растрепавшуюся прическу.

– Ты нас сглазила, Вик, – подала голос Сара, подпирая голову рукой. – Обычно утро после «Леты» проходит не так мучительно.

– Думаю, все дело в тех шотах, – вставила Мэй, хладнокровно намазывая маслом тост, стащенный из тарелки Сары. – Это ведь была твоя идея – перейти на тяжелую артиллерию.

– Серьезно? – Вик нахмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то детали. – Я напрочь забыла про шоты.

«Замок Леты» полностью оправдывал свое название, стирая из головы события прошлой ночи. Но теперь, когда Мэй напомнила об этом, в сознании всплыли обрывки: Ксан уходит, оставляя после себя шлейф из несказанных слов и странного напряжения, а Вик, задыхаясь от ярости и желания все забыть, требует текилу. Судя по тому, как немилосердно сейчас раскалывалась голова, план по «очистке памяти» сработал безупречно.

Сара со стоном уронила голову на скрещенные руки, а Мэй, проявив редкое милосердие, похлопала ее по плечу и пододвинула поближе густо смазанный маслом тост.

– Хотите выбить друг из друга всю вчерашнюю дурь? – предложила Вик, разминая затекшую шею.

– Не уверена, что это здоровый способ справляться с эмоциями, – пробормотала Сара, ища поддержки у Мэй.

– Конечно, – отрезала та одновременно с ней, заставив Сару лишь обреченно вздохнуть.

После завтрака, состоявшего из ударной дозы жиров и белков, головная боль начала понемногу отступать. Троица направилась в тренировочный зал – то самое помещение, где Вик уже не раз отрабатывала приемы со Стражами. В центре все было привычно: маты, тяжелые гири, снаряды. Но вдоль боковой стены тянулись полки, заставленные внушительной коллекцией странных артефактов.

Вик догадалась, что большинство из них – те самые проводники, о которых она читала: предметы, помогающие ведьмам структурировать энергию. О назначении других она не имела ни малейшего понятия. Вик на мгновение замерла, вглядываясь в пустые глазницы огромного черепа какого-то неведомого зверя, и поежилась, даже не пытаясь представить, для каких обрядов может служить этот жуткий трофей.

– Насколько мне известно, – подала голос Мэй, – череп лося пока никому особо не пригодился.

Вик шагнула к мату,