Лишенные богов - Лиза Андерсон

Но вот оно, волшебство, материализовавшееся в воздухе, прямо как описывала Сара. Вик подавила дикое желание рвануть эту паутину силой, растерзать ее и выбить дверь. Вместо этого она сосредоточилась, в мельчайших подробностях представляя, как осторожно убирает мешающую прядь волос с лица.

В ту же секунду из общего серого месива выбилась одна-единственная серебристая нить и бесследно растворилась в пустоте. Вик ахнула. Она могла это сделать! Пусть она не способна созидать магию с нуля, но она была способна ее разрушать, разбирая на атомы. Ей было плевать, помогает ли ей сила Арена Манна или ее собственная ярость, – важно было лишь то, что скрывалось по ту сторону.

Прошла целая вечность. Когда Вик наконец распутала последний узел, ее руки крупно дрожали. Она снова обхватила медную ручку и с замиранием сердца повернула ее. Дверь жалобно скрипнула на старых петлях, неохотно приглашая Вик войти в темноту.

Апартаменты Мередит оказались зеркальным отражением тех, где жили Вик и Генри, – словно она шагнула по ту сторону амальгамы, в параллельное измерение, которое повторяет каждое ее движение с едва уловимой задержкой. Едва Вик переступила порог, дверь за ее спиной захлопнулась с глухим стуком. Послышался сухой шепот – магия, подобно ледяной застежке-молнии, мгновенно сомкнула охранный контур, запирая девушку внутри.

В комнатах царил полумрак, прорезаемый лишь тусклым светом из дальнего окна. Вик щелкнула выключателем, но старая проводка не отозвалась. Весь интерьер утопал в книгах: стопки запыленных томов занимали каждую горизонтальную поверхность. Потрепанные переплеты хранили следы долгих часов чтения – их явно перелистывали бережно, держа на ладони.

На стенах в строгом, только хозяйке понятном порядке висели картины. Несмотря на годы запустения и толстый слой пыли, здесь до сих пор чувствовался дух обжитого, любимого места – того самого «дома», которого Вик не могла вспомнить ни в одном из их бесконечных временных пристанищ. Макс не лгал: Мередит провела здесь десятилетия. Именно в этих стенах, а не в реальном мире, было сосредоточено ее истинное «я».

Вик сделала шаг в глубь комнаты, и половицы под ее ногами скрипнули, нарушая многолетнюю тишину.

Вик никогда не верила в привидения, хотя Авалон всеми силами пытался ее переубедить. Но эта квартира была призрачной в самом прямом смысле слова. Жизнь, когда-то бурлившая здесь, застыла, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Отсутствие Мередит ощущалось почти физически: оно читалось в слоях пыли на переплетах, в отодвинутом от стола стуле, который будто ждал, когда хозяйка вернется и продолжит прерванное занятие. Даже недопитая бутылка вина на стойке – того самого сорта, который по иронии судьбы полюбила и Вик, – казалась немым укором времени.

Дверь слева была приоткрыта. За ней скрывалась спальня с массивной деревянной кроватью, точной копией той, на которой спала Вик в своей части замка. Цветочные простыни, припорошенные серым налетом лет, были заправлены в спешке, небрежно.

На прикроватной тумбочке Вик заметила фотографию в простой деревянной рамке. Сердце пропустило удар. Она потянулась к ней и осторожно смахнула пыль рукавом куртки, подсознательно ожидая увидеть маленькую себя или брата. Но с пожелтевшего снимка на нее смотрели трое совершенно незнакомых, счастливо улыбающихся людей.

Мать буквально сияла в центре кадра, устроившись на полу перед потертым красным диваном. Волосы Мередит – светлые, идеально гладкие – рассыпались по плечам, а широкая улыбка казалась пойманным мгновением, вспышкой искренней радости. Она была молода, почти ровесница Вик, хотя с ее вечной, застывшей во времени свежестью возраст всегда оставался загадкой.

Позади нее на диване в расслабленных позах сидели двое. Слева – Макс Шепард. Его шевелюра была антрацитово-черной, без единого намека на ту благородную седину, что покроет его виски спустя годы. В больших очках в тонкой металлической оправе, с характерной сардонической полуулыбкой он смотрел прямо в объектив. Мередит по-хозяйски, по-семейному обнимала его за икру.

Но взгляд Вик намертво приковал человек, сидевший напротив. У нее перехватило дыхание, а по спине пробежал ледяной ток ужаса. Арен Манн.

Он казался единственным, над кем время не имело власти – на снимке он выглядел точно так же, как в ее недавних кошмарах. В отличие от остальных Арен не смотрел в камеру. Закинув ноги на диван, он с неприкрытым, почти детским восторгом наблюдал за своими друзьями.

Картина мира Вик рухнула в одночасье. Они не просто знали друг друга. А были близки. Троица изгоев, верных друзей или заговорщиков – они были единым целым. И это означало, что все, что она знала о вражде Арена и Ордена, было лишь верхушкой айсберга.

Они были не просто знакомыми, а друзьями. Настолько близкими, что Мередит хранила этот снимок у самого изголовья, в то время как вся остальная квартира была стерильна от личных фото. А теперь Макс и Арен стояли по разные стороны баррикад в войне, которая грозила сжечь все дотла, а Мередит… Мередит не было в живых уже десять лет.

Вик впилась взглядом в лицо Арена, и по ее спине пополз липкий холод. Неужели этот человек – тот самый монстр, о котором шепчутся в коридорах Авалона? Неужели этот улыбающийся парень, смотрящий на друзей так, будто они – весь его мир, и есть тот расчетливый маньяк, жаждущий власти и истребления ведьм? Почему он выглядит таким… нормальным?

Если Арен действительно был тем, кем его выставлял Орден, а Мередит называла его другом, то кем была она сама? Какую роль ее мать сыграла в этом расколе между двумя самыми могущественными магами современности?

Пульс Вик участился, в висках застучала кровь. Тайны этой квартиры стали почти осязаемыми, они вибрировали в застоявшемся воздухе. Она пришла сюда за точкой, за финалом, за ясностью. Она хотела понять мир матери и причину ее смерти, но внезапно осознала пугающую вещь: возможно, она не хочет знать правду. Потому что правда могла оказаться страшнее любого неведения.

Вик медленно опустила рамку на тумбочку, и в этот момент половица в гостиной за ее спиной отчетливо скрипнула, будто кто-то перенес вес с одной ноги на другую.

Дрожащими пальцами Вик выудила снимок из пазов. Сложив его вдвое, она поспешно сунула бумагу в карман, но в спешке выронила пустую рамку. Та с сухим треском встретилась с полом, и стекло разлетелось на острые осколки.

– Черт… – выдохнула Вик, испуганно озираясь.

На мгновение ей показалось, что Мередит сейчас материализуется из теней и отчитает ее за разбитую вещь, как в детстве. Но квартира ответила лишь гробовой, давящей тишиной. Воздух был неподвижен.

Вик вышла из спальни и направилась к последней закрытой двери в конце коридора.