«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

class="p1">Ему было двадцать четыре года.

Для восемнадцатилетних солдат он казался взрослым.

Для войны разница была ничтожной.

Последнее, что я услышал, был удаляющийся гул машины.

Значит, кто-то ещё двигался на восток.

Кто-то вышел.

Этого было достаточно.

Я закрыл глаза.

На этот раз рядом не осталось никого, кто мог бы держать меня за руку.

Глава 11. Риф

20 ноября 1943 года, около 09:00

Атолл Тарава, остров Бетио, острова Гилберта

Штабная рота, 2-й полк морской пехоты, 2-я дивизия морской пехоты США

Первый лейтенант Уильям Дин Хокинс

Командир разведывательно-снайперского взвода

Я открыл глаза под водой.

Она была тёплой.

Не просто не холодной.

Тёплой, как вода в металлической ёмкости, весь день простоявшей на солнце.

Левая ладонь упиралась во что-то твёрдое и шероховатое. Я попытался оттолкнуться.

Кожу распороло сразу.

Боль пришла тонкая, режущая. Между пальцами потянулись красные нити и растворились в прозрачной воде.

Коралл.

Над головой щёлкали пули.

Коротко.

Сухо.

Без красивого свиста.

Вода вокруг вскипала маленькими фонтанчиками. Один возник справа. Второй ближе. Третий ударил почти перед лицом и засыпал глаза песком и белой коралловой крошкой.

Я поднял голову.

Мир качнулся.

В ушах стоял высокий ровный звон. Под ним жил другой звук — низкий, тяжёлый, словно внутри черепа работал далёкий двигатель.

Меня тошнило.

Левый глаз видел хуже правого. Горизонт медленно уходил в сторону, хотя море оставалось почти спокойным.

Контузия.

Мысль пришла раньше имени.

Я провёл ладонью по каске.

Сетка была разорвана. На металле возле виска осталась свежая вмятина. Пальцы нашли кровь, но кость под ней казалась целой.

В памяти вспыхнуло:

дым над островом;

грохот корабельных орудий;

низкий борт десантного средства;

вспышка справа;

ударная волна;

чужое плечо;

металлическая стойка, летящая навстречу.

Потом ничего.

Не темнота.

Не сон.

Просто оборванная линия.

Человек, которому принадлежали эти воспоминания, не вернулся.

Тело продолжало дышать.

Сердце работало.

Пальцы сжимались.

Но тот, кто называл себя Уильямом Дином Хокинсом, закончился у металлической стойки.

Глаза открыл уже я.

Александр Бессонов.

Старший лейтенант.

Позывной Росомаха.

Аргунское ущелье.

Брест.

Омаха.

Лавриненко.

Канно.

Нормандская дорога, забитая горящими машинами.

Слишком много чужих тел, чтобы спутать себя с очередным именем.

Но имя всё равно пришло.

Уильям Дин Хокинс.

Первый лейтенант корпуса морской пехоты Соединённых Штатов.

Командир разведывательно-снайперского взвода.

Не обычного стрелкового.

Разведчики.

Снайперские пары.

Люди, обученные видеть раньше остальных.

Инженеры с зарядами, приданные для работы у длинного пирса.

Задача тоже пришла.

Высадиться у конца пирса.

Пройти по нему к острову.

Уничтожить позиции, способные вести огонь по десантным волнам.

Обеспечить подход основных сил.

Простая задача.

На карте.

Кто-то схватил меня за плечевой ремень.

— Лейтенант!

Я повернулся слишком резко.

Мир снова накренился. Желудок подступил к горлу.

Морской пехотинец удержал меня.

Сержант.

Имя не пришло.

Только функция.

Заместитель командира взвода.

Надёжен.

Не любит менять приказ, пока не убедится, что старый окончательно перестал соответствовать жизни.

Правая щека рассечена. Кровь смешалась с морской водой и стекала по воротнику. Винтовку он держал высоко, почти у подбородка, защищая затвор от воды.

— Вы меня слышите?

Я кивнул.

Голос мог выдать состояние хуже, чем лицо.

— Взвод разбросало. Восемь человек со мной. Инженеры левее. Остальных не вижу.

— Пирс?

Он показал вправо.

Длинная тёмная конструкция уходила к острову. Между опорами вспыхивали выстрелы. По настилу били пули. В нескольких местах поднимался дым.

До основания пирса оставалось больше сотни метров.

До берега — ещё дальше.

Вода доходила мне до груди.

Достаточно мелкая, чтобы не утонуть сразу.

Достаточно глубокая, чтобы нельзя было бежать.

За спиной ревели двигатели.

Одна из гусеничных амфибий выбралась на край рифа, накренилась и продолжила движение. На бортах сидели морские пехотинцы. Кто-то держал винтовку над головой. Кто-то уже не держал ничего.

Справа другая машина горела.

Пламя ползло по борту, а гусеницы ещё работали. Люди прыгали в воду. Один упал под самую машину. Она прошла дальше, и человек больше не появился.

Впереди Бетио стоял в дыму.

Корабельная артиллерия превратила поверхность острова в разбитую серо-чёрную полосу. Пальмы лежали. Постройки горели. Земля была перепахана разрывами.

Но остров стрелял.

Очередь прошла слева направо.

Фонтанчики попаданий приблизились к группе морских пехотинцев. Один упал. Остальные сбились вокруг него.

Следующая очередь накрыла всех.

Расчёт на берегу не стрелял беспорядочно.

Он ждал плотных целей.

Переносил огонь.

Делал короткие паузы.

Экономил боеприпасы.

Люди, которые обслуживали пулемёт, знали свою работу.

— Не собираться! — крикнул я. — По двое! Интервал десять шагов!

Голос оказался хриплым, но сильным.

Сержант сразу развернулся к людям.

Тело Хокинса знало, как отдавать команды сквозь артиллерийский грохот. Дыхание включалось в нужный момент. Слова выходили коротко. Ни одного лишнего.

Это была не чужая мысль.

Это была работа мышц, лёгких и голосовых связок, повторённая сотни раз.

— Инженеров к пирсу! Снайперские пары — прикрытие по секторам! Без цели не стрелять!

Люди начали расходиться.

Правильно.

Без суеты.

Взвод был не случайным набором морских пехотинцев. Их учили смотреть, ждать, различать и двигаться малыми группами. Паника ещё могла прийти. Но сначала сработала подготовка.

Я поднялся.

Снаряжение потянуло вниз. Ботинки скользнули по кораллу. Левая нога провалилась в узкую трещину, и тело само повернуло колено, прежде чем связка успела принять весь вес.

Натренированное движение.

Хокинс больше не существовал.

Но его тело помнило, как не ломать себе ногу.

Я освободил ботинок и сделал шаг.

Потом второй.

Каждый давался медленно.

Вода сопротивлялась бёдрам. Ранец тянул назад. Винтовка становилась тяжелее с каждым движением.

Около меня шли люди.

Не толпой.

Парами.

С промежутками.

Пулемёт снова перенёс огонь.

Я услышал изменение ритма раньше, чем увидел попадания.

— Ниже!

Лечь в воде было нельзя.

Мы просто ушли глубже.

Пули прошли над касками.

Один морской пехотинец не успел. Его ударило в плечо, развернуло и посадило в воду. Он посмотрел на кровь с таким удивлением, будто рана была нарушением плана.

Сержант потянулся к нему.

— Не стой! Двое забирают. Остальные дальше!

Два человека подхватили раненого.

Группа продолжила движение.

Я посмотрел на пирс.

Опоры.

Тени под настилом.

Разбитый участок.

Возможный сектор огня.

Мёртвая зона справа от основания.

Информация всплывала из памяти тела. Но складывал её уже мой опыт.

Аргунское ущелье не было коралловым островом.

Брест не был лагуной.

Омаха лежала на другом конце мира.

Но пулемётная точка оставалась пулемётной точкой.

У неё был сектор.

Боеприпасы.

Расчёт.

Слепое пространство.

И человек, который верил, что противник пойдёт туда, куда его заставили.

Я не собирался.

— К пирсу, — сказал я. — Вдоль правой стороны. Под настилом не задерживаться.