«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

перевёрнутая тележка.

За ней прижались трое морских пехотинцев.

Не из нашего взвода.

Один ранен в лицо.

Другой держал винтовку, но магазин отсутствовал.

Третий просто смотрел на берег.

Сержант нагнулся к нему.

— Подразделение?

Человек не ответил.

Я коснулся его плеча.

Он дёрнулся.

— Какая рота?

Губы пошевелились.

— Не знаю.

— Своя фамилия?

Ответ пришёл не сразу.

Назвал.

Значит, не потерян окончательно.

— Магазины есть?

Он похлопал по подсумкам.

Кивнул.

— Тогда заряди оружие.

Послушался.

Простая задача.

Иногда этого достаточно, чтобы вернуть человека на несколько минут.

Я указал на остальных.

— Остаётесь здесь. Контролируете левый сектор. По своим не стрелять.

Раненый в лицо усмехнулся.

— А как отличить?

— Те, кто идёт к острову, скорее всего, свои.

— А обратно?

— Назад пока никто не идёт.

Он перестал улыбаться.

Мы поползли дальше.

До песка оставалось меньше пятидесяти метров.

Остров выглядел близким.

Можно было различить брёвна укреплений, мешки с песком, обломки пальм, проволоку.

Можно было видеть людей за береговым валом.

Некоторые стреляли.

Некоторые лежали.

Некоторые не делали ни того, ни другого.

Но между пирсом и берегом находилось открытое пространство.

Мёртвая зона только на карте.

В жизни там работали все, кто ещё мог нажимать на спуск.

Снайпер справа заметил вспышку в бункере у основания пирса.

Показал сектор.

Амбразура низкая.

Почти на уровне песка.

Пулемёт бил вдоль воды.

За ним другой бункер прикрывал первый.

Взять один, не подавив второй, невозможно.

Инженеров осталось двое.

Один с зарядом.

Второй с огнемётом, который пока не применял.

Я посмотрел на путь.

Разбитая лодка в двадцати метрах.

Потом воронка.

Потом береговой вал.

Слева — завал из брёвен.

Справа — открытый песок.

— Первая пара подавляет дальнюю амбразуру. Вторая работает по ближней. Огнемёт остаётся. Заряд идёт со мной.

Сержант сразу сказал:

— Я поведу.

— Нет.

— Вы получили удар.

— Поэтому уже знаю, где больно.

Он не оценил шутку.

— Взвод нужен командир.

— Поэтому ты останешься.

— Сэр…

— Если я не дойду, принимаешь людей и уходишь вправо, к следующей группе. Не пытайся забирать тело.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом кивнул.

Хокинс хорошо подготовил заместителя.

Не к тому, чтобы тот соглашался.

К тому, чтобы выполнял после несогласия.

Мы начали.

Снайперы открыли огонь.

Не часто.

Каждый выстрел по амбразуре заставлял расчёт на секунду убирать оружие.

Этого хватало для движения.

До лодки дошли все.

За ней лежал мёртвый морской пехотинец.

Его лицо было закрыто водой, хотя тело находилось почти на суше. Волна приходила, накрывала рот и уходила.

Инженер отвернул голову.

— Не смотри.

— Не смотрю.

— Тогда почему идёшь медленнее?

Он ничего не ответил.

До воронки бежали по одному.

Первый разведчик добрался.

Второй получил пулю в спину и упал в песок.

Я подполз к нему.

Рана находилась ниже лопатки.

Кровь шла с каждым вдохом.

Он попытался сказать что-то.

Не услышал из-за звона.

Наклонился ближе.

— Винтовку возьмите.

— Сам понесёшь.

— Нет.

— Понесёшь.

Я перевернул его на бок.

Он закричал.

Санитара рядом не было.

Оставить.

Унести.

Два решения.

Оба плохие.

— Сможешь стрелять?

Он кивнул.

Я положил винтовку рядом.

— Тогда держи лодку. Мы вернёмся.

Ложь.

Возможно, вернёмся.

На войне эти слова часто означают одно и то же.

Мы двинулись к валу.

Дальний бункер перестал отвечать.

Не уничтожен.

Просто расчёт ждал.

Японцы умели ждать.

На десяти метрах до вала пулемёт ожил.

Очередь прошла низко.

Инженер впереди упал.

Не ранен.

Прижался к песку.

Заряд под ним.

— Двигайся!

Он поднял голову.

— Не могу!

Страх пришёл.

Наконец.

До этого работала подготовка.

Теперь тело увидело амбразуру слишком близко и решило, что дальше идти нельзя.

Я подполз.

— Посмотри на меня.

Он смотрел на песок.

Я схватил его за подбородок.

— На меня.

Поднял глаза.

Совсем молодой.

Ресницы слиплись от солёной воды.

— Сколько до стены?

— Не знаю.

— Восемь метров.

— Нас убьют.

— Могут.

— Тогда…

— Заряд ставил раньше?

— Да.

— Значит, умеешь.

— На учениях.

— Стена не знает разницы.

Он дышал быстро.

Слишком быстро.

— Вдох.

Не понял.

— Вдохни.

Вдохнул.

— Медленно выдохни.

Очередь ударила в вал над нами. Песок посыпался на каски.

Инженер закрыл глаза.

— Ещё раз.

— Сейчас?

— Другого времени не дадут.

Он вдохнул.

Выдохнул.

Пальцы перестали скрести песок.

— Я иду первым. Ты за мной. У стены ставишь заряд. Не думаешь о бункере. Только о своих руках.

Он кивнул.

Мы пошли.

Последние метры ползли почти вплотную к земле.

Песок забивался в рот.

Винтовка цеплялась.

Бункер стрелял над нами. Амбразура не могла опуститься достаточно низко.

Мёртвая зона.

На карте её не отмечают.

Но иногда именно в ней человек живёт дольше всего.

Мы добрались до стены.

Она была сложена из толстых пальмовых брёвен, засыпанных песком и усиленных бетоном.

Изнутри слышались команды.

Японская речь.

Спокойная.

Не крики обречённых.

Работа расчёта.

Инженер достал заряд.

Руки снова начали дрожать.

— Только руки, — сказал я.

Он прижал взрывчатку к стене.

Закрепил.

Вставил детонатор.

— Готово.

— Назад.

Мы отползли в углубление у вала.

— Подрыв!

Взрыв ударил сильнее, чем ожидал.

Бревно вылетело наружу.

Песок и бетонная крошка накрыли нас.

В голове снова вспыхнул свет.

На несколько секунд я ослеп.

Когда зрение вернулось, в стене зиял пролом.

Из него шёл дым.

Японец появился первым.

Лицо обожжено.

В руках винтовка со штыком.

Он увидел инженера и пошёл на него.

Не остановился.

Я поднял винтовку.

Выстрелил.

Пуля попала в грудь.

Японец качнулся, но продолжил движение.

Второй выстрел.

Он упал на колени.

Штык воткнулся в песок.

Человек ещё пытался подняться.

Инженер смотрел.

Не стрелял.

Я ударил японца прикладом по голове.

Один раз.

Этого хватило.

— Внутрь! — крикнул я.

Мы вошли.

Бункер оказался теснее, чем выглядел снаружи.

Дым.

Разбитые брёвна.

Горячий металл.

Пулемётный расчёт.

Один мёртв.

Второй ранен.

Третий пытался развернуть оружие.

Сержант ворвался следом и выстрелил почти в упор.

В замкнутом пространстве звук ударил по контузии.

Мир опять качнулся.

Я опёрся о стену.

Справа открывался узкий ход в траншею.

По нему кто-то уходил.

Разведчик бросился следом.

— Не один!

Поздно.

Из-за поворота раздался выстрел.

Разведчик отшатнулся.

Пуля вошла в лицо.

Он упал у моих ног.

Японец появился за ним.

Невысокий.

С каской, перевязанной полосой ткани.

Винтовка уже перезаряжалась.

Расстояние — два шага.

Я не успевал поднять оружие.

Шагнул вперёд.

Левой рукой отвёл ствол.

Выстрел ударил в стену.

Правой схватил противника за ремень.

Тело Хокинса было сильным.

Но движение принадлежало мне.

Подсечка.

Поворот.

В тесной траншее бросок не получился чистым. Японец ударился плечом о стену, но устоял.

Сразу пошёл вперёд.

Лбом в лицо.

Удар пришёлся в скулу.

Перед глазами потемнело.

Он попытался развернуть