«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

class="p1">Сержант посмотрел на тёмные промежутки между опорами.

— Там могут быть японцы.

— Поэтому сначала пойдут наблюдатели.

Я указал двоих.

Не самых молодых.

Не самых быстрых.

Тех, кто умел смотреть и не стрелять в первую тень.

Они двинулись вперёд.

Я пошёл следом.

Коралловый риф резал подошвы снизу.

Японские пули резали воду сверху.

Между ними продвигался разведывательно-снайперский взвод.

До пирса оставалось около семидесяти метров, когда мина разорвалась среди людей слева.

Не увидел её падения.

Только короткая вспышка над водой.

Потом море поднялось стеной.

Человек исчез внутри неё целиком.

Когда вода опала, на месте группы осталось трое. Один стоял, прижав руки к лицу. Второй плавал спиной вверх. Третий пытался собрать что-то, разбросанное по поверхности.

Боеприпасы.

Магазины.

Гранаты.

Чужие пальцы.

Он не различал.

Я тоже сначала не различил.

Потом различил.

— Оставь! — крикнул я.

Морской пехотинец продолжал тянуться к воде.

— Оставь и двигайся!

Он поднял голову.

Совсем молодой.

Губы шевельнулись.

Не услышал.

Я подошёл, схватил его за разгрузку и дёрнул вперёд.

— Там мой брат.

Я не сразу понял.

— Что?

Он показал на человека, плававшего спиной вверх.

— Мой брат.

На войне люди часто называют братьями тех, чьих фамилий ещё месяц назад не знали.

Возможно, они действительно были братьями.

Это ничего не меняло.

— Он мёртв.

— Я должен…

— Ты должен дойти до пирса.

— Но…

— Он уже никуда не уйдёт.

Жестокие слова.

Правильные.

Иногда между ними нет разницы.

Молодой морской пехотинец посмотрел на тело.

Потом на берег.

Пошёл.

Не потому, что согласился.

Потому что командный голос дал ногам задачу.

Я двинулся следом.

В ушах продолжал звенеть металл.

Каждый новый взрыв отдавался внутри головы вспышкой тошноты. Левый глаз временами двоился. Вода качалась, хотя ветра почти не было.

Тяжёлая контузия.

Хокинс мог оставаться на ногах.

Это не означало, что мозг согласен с происходящим.

На войне способность стоять часто ошибочно принимают за боеспособность.

Я проверил простые вещи.

Имя.

Место.

Задача.

Количество людей рядом.

Оружие.

Пирс.

Ответы сохранялись.

Значит, пока работаем.

Из-под настила ударила короткая очередь.

Передовой наблюдатель упал лицом в воду.

Второй бросился за опору.

— Огонь справа! Под пирсом!

Я увидел вспышку.

Низко.

Почти у самой воды.

Стрелок находился на поперечной балке между опорами или в небольшой лодке, привязанной под настилом. Отсюда не разобрать.

Он снова выстрелил.

Пули ударили в воду вокруг раненого.

Тот попытался поднять голову.

Не смог.

Снайпер справа уже искал цель.

Не стрелял.

Правильно.

Амбразуры не было.

Только тени, вода и металлические линии.

Я поднял руку.

Все остановились.

— Дым есть?

Инженер показал гранату.

— Одна.

— Не трать.

Я посмотрел на ритм вспышек.

Первый выстрел.

Пауза.

Второй.

Дольше.

Оружие не автоматическое.

Винтовка.

Стрелок менял позицию между опорами.

— Снайперская пара к той стойке. Первый наблюдает под настилом. Второй — поверхность пирса. Остальные не двигаться.

Люди разошлись.

Снайпер прополз последние метры, опёр винтовку о коралл и замер.

Его напарник поднял бинокль всего на несколько секунд.

Японский стрелок выстрелил.

Пуля ударила в металлическую опору.

Звон прошёл по всей конструкции.

Снайпер не ответил.

Ждал.

Человек под пирсом решил, что цель сместилась.

Показался на долю секунды.

Тёмная каска.

Лицо.

Часть плеча.

Выстрел американской винтовки прозвучал почти спокойно.

Фигура исчезла.

— Ждать, — сказал я.

Никто не двинулся.

Через несколько секунд из-под настила донёсся плеск.

Потом скрежет.

Снайпер выстрелил второй раз.

Вода окрасилась возле опоры.

— Теперь вперёд.

Мы добрались до первого ряда свай.

Раненый наблюдатель ещё дышал.

Пуля вошла в спину и вышла под ключицей. Каждый вдох надувал возле раны маленький кровавый пузырь.

Санитар опустился рядом.

— Назад его не донесём.

— Тогда под настил.

— Там простреливается.

— Уже нет.

Санитар посмотрел на меня.

— Уверены?

— Нет.

Он кивнул.

Хороший солдат не требует от командира уверенности там, где её быть не может.

Двое подняли раненого и протащили между опорами. Он застонал один раз, когда ремень зацепился за металл.

Потом замолчал.

Пирс сверху был частично разрушен.

Доски вывернуты.

Металл погнут.

В некоторых местах настил горел, и дым стелился низко, не поднимаясь из-за влажности.

Вода под ним казалась темнее.

На одной из свай висел человек.

Ремни ранца зацепились за торчащий болт. Тело болталось вниз головой, касаясь волосами воды.

Я не сразу понял, жив ли он.

Потом увидел, как рука дёрнулась.

— Помогите!

Мы подошли.

Ранец был тяжёлый. Человек захлёбывался каждый раз, когда волна поднималась на несколько сантиметров.

Сержант схватил его за плечо.

— Поднимайся!

— Не могу! Нога!

Левая ступня застряла между балками.

Я посмотрел наверх.

Огонь с берега накрывал открытый настил.

Оставаться здесь долго было нельзя.

— Ремни режь.

— Там боеприпасы, сэр.

— Человек нужнее.

Сержант вытащил нож.

Ремень не поддавался.

Мокрая ткань натянулась.

Я перерезал второй.

Ранец ушёл в воду.

Человека подтянули выше.

Ступня была вывернута.

Не сломана.

Пока.

Он попытался освободить её и закричал.

— Не дёргай.

Я просунул руку между балками.

Металл был горячий.

Пальцы нашли ботинок.

Тело Хокинса знало конструкцию снаряжения и обуви. Я расстегнул ремешок, ослабил шнуровку и вытащил ногу из ботинка.

Ботинок остался между балками.

— Сможешь двигаться?

— Босиком?

— Вторую ногу пока не оторвало.

Он посмотрел на меня.

Не понял, шучу ли.

Я тоже не был уверен.

Его передали назад.

Мы поднялись на настил.

Сразу стало жарче.

Тёмное дерево и металл накопили солнце. Влажная форма прилипала к телу. Солёная вода стекала в ботинки, по шее, под ремни.

Корабельная артиллерия продолжала бить в глубину острова.

С моря казалось, что весь Бетио движется.

Земля поднималась.

Пальмы падали.

Дым закрывал аэродром.

Но вдоль берега продолжали работать пулемёты.

Они пережили то, что должно было уничтожить всё живое.

Не чудом.

Инженерной подготовкой.

Бетон.

Палмовые брёвна.

Песок.

Заглублённые укрытия.

Связанные траншеи.

И люди, которые знали, когда нужно спрятаться, а когда вернуться к оружию.

Передовой морской пехотинец показал кулак.

Мы остановились.

Впереди настил был пробит.

Между нами и следующим целым участком зиял разрыв шириной около трёх метров. Внизу плескалась вода. По краям торчали изогнутые металлические элементы.

Перепрыгнуть можно.

По одному.

Под огнём.

Хороший способ превратить взвод в очередь к смерти.

Слева под пирсом проходила узкая продольная балка.

По ней можно было двигаться, держась за настил.

Медленно.

Зато частично скрытно.

Я указал вниз.

— Снайперы остаются здесь. Наблюдают берег и верх пирса. Инженеры — за мной по балке. Остальные прикрывают.

Сержант нахмурился.

— Наверху быстрее.

— Японцы тоже это понимают.

Он посмотрел на пробитый участок.

По краю уже били пули.

— Понял.

Я спустился первым.

Балка оказалась уже, чем выглядела.

Ботинок скользил. Вода поднималась почти до колен. Приходилось