«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

class="p1">Передал дальше.

Человек рядом пил слишком долго.

Сержант отнял.

Тот посмотрел с ненавистью.

Через минуту сам передал последнему оставшийся глоток.

Жажда быстро снимает воспитание.

Дисциплина возвращает его частями.

Из траншеи справа донёсся шорох.

Мы замерли.

Не выстрел.

Не команда.

Металл по дереву.

Я показал двоим обойти.

Сам остался у поворота.

Шорох повторился.

Потом появилась рука.

Без оружия.

Следом лицо.

Не японец.

Кореец или другой рабочий из строительного подразделения.

Грязная форма без нормальных знаков различия. Босой. На лбу кровь.

Он увидел винтовку.

Поднял обе руки.

За ним находились ещё двое.

Один совсем молодой.

Второй старше.

Они не были похожи на бойцов специального морского десантного подразделения.

Истощены.

Без оружия.

Испуганы.

Один повторял слово.

Смысл подсказала не память Хокинса.

Жест.

Вода.

Я дал флягу.

Сержант посмотрел.

Не возразил.

Старший рабочий взял осторожно.

Сделал глоток.

Передал молодому.

Не выпил всё.

Человек способен сохранить порядок даже тогда, когда армия, отправившая его на остров, перестала существовать вокруг него.

Мы отправили их к берегу.

Один морской пехотинец спросил:

— А если притворяются?

— Тогда очень хорошо притворяются без оружия.

— Японцы иногда прячут гранаты.

— Проверь.

Проверили.

Гранат не было.

Только маленький мешок с рисом, фотографии и деревянный амулет.

Они ушли, пригнувшись.

Через несколько минут мина разорвалась возле берега.

Я не видел, добрались ли.

Не все люди на японской стороне пришли сюда умирать добровольно.

Некоторых привезли строить укрепления.

Потом корабли закрыли горизонт.

И остров перестал различать, кто солдат, кто рабочий и кто просто оказался не на той стороне воды.

После полудня к нам подошли остатки другой группы.

Двенадцать человек.

Командовал молодой второй лейтенант.

Рука перебинтована.

Лицо красное от солнца.

Он доложил, что потерял свою роту.

Не людей.

Роту.

Как будто подразделение было предметом, выпавшим из кармана.

— Сколько осталось?

— Двенадцать.

— Боеприпасы?

— На один бой.

— А вода?

— На половину.

— Значит, богаты.

Он не улыбнулся.

— Что держите?

Я показал траншею и бункеры.

— Участок до следующего прохода. Японцы могут вернуться по траншеям.

— Приказ?

— Расширять плацдарм.

— Конкретнее?

— Конкретнее война не успела.

Он сел рядом.

Посмотрел на людей.

— Мои пойдут с вами.

— Ваши удержат здесь.

— Почему?

— Потому что если все уйдём вперёд, японцы снова займут бункеры у нас за спиной.

— Я хотел участвовать в атаке.

— Уже участвуете.

Он понял.

Не понравилось.

Но понял.

Оставил людей.

Сам хотел идти с нами.

Я отказал.

— Ваши должны видеть своего командира.

— А ваши?

— Пока видят.

Он посмотрел на кровь на моей форме.

Она уже была не только чужая.

Осколок порезал плечо возле первого бункера. Рана неглубокая, но соль вошла внутрь и жгла.

— Вам нужен санитар.

— Всем нужен.

Мы продолжили западнее.

Бой потерял направление.

Не было передней линии.

Японские позиции оставались впереди, сбоку и иногда позади. Траншеи позволяли защитникам появляться там, где их считали уничтоженными.

Мы двигались от укрытия к укрытию.

Снайперы работали не как стрелки издалека.

Расстояний почти не было.

Они наблюдали.

Находили щели.

Замечали движение.

Определяли, какая тень принадлежит человеку, а какая — обломку пальмы.

Один выстрел позволял группе пройти десять метров.

Иногда двадцать.

На войне дальность успеха измеряется не километрами.

Теми метрами, которые перестали убивать.

Следующую позицию обнаружили по мухам.

Они кружили возле груды пальмовых брёвен.

Слишком много.

Под брёвнами находилась амбразура.

Вокруг лежали тела американцев.

Пулемёт молчал.

Мы не приближались.

Наблюдали десять минут.

Никакого движения.

Сержант сказал:

— Пусто.

— Возможно.

— Вы всем мёртвым не доверяете?

— Только тем, у кого есть амбразуры.

Отправили разведчика справа.

Он обошёл.

Показал: задний выход открыт.

Инженер подполз к стене.

Японцы подпустили его почти вплотную.

Пулемёт ожил.

Инженера разорвало первой очередью.

Снайпер выстрелил в амбразуру.

Оружие замолчало на секунду.

Потом снова ударило.

— Назад! — крикнул я.

Разведчик справа не мог отойти. Огонь прижал его к траншее.

Японцы начали обход.

Их было не меньше отделения.

Они использовали бункер как приманку.

Хорошо.

Очень хорошо.

Мы отступили к воронке.

Пулемёт бил по краю.

Песок сыпался внутрь.

Разведчик справа открыл огонь.

Один.

Короткими выстрелами.

Не паниковал.

Но патроны закончатся.

— Снайперы, задний выход! Остальные — траншея слева!

Первый японец появился у поворота.

Морской пехотинец выстрелил.

Промах.

Японец бросил гранату.

Она упала в воронку.

Сержант схватил и выбросил.

Взрыв произошёл сразу за краем.

Осколок ударил его в руку.

Он прижал локоть.

— Цел?

— Рука не согласна.

Кровь текла по пальцам.

— Перевяжи.

— Потом.

— Сейчас.

Он затянул повязку зубами.

Японцы снова пошли по траншее.

Не кричали.

Не бежали толпой.

Один подавлял.

Двое двигались.

Останавливались.

Следующая пара проходила вперёд.

Тактика малой группы.

Мы видели противника, который учился воевать не хуже нас.

— По одному! — приказал я. — Не стрелять всем в первую каску!

Первого пропустили ближе.

Снайпер снял второго.

Я выстрелил в первого.

Третий лёг.

Четвёртый бросил гранату.

Она не долетела.

Взорвалась в траншее.

Крик.

Движение остановилось.

Снайпер справа дал два выстрела по заднему выходу.

Разведчик оттуда закричал:

— Двигаюсь!

Он перебежал к нам.

Пуля ударила в ранец.

Не вошла в тело.

Он упал в воронку.

— Сколько?

— Пятеро сзади. Может, больше.

— Боеприпасы?

Показал один магазин.

— Экономно жил.

— Не люблю носить лишнее.

— Теперь будешь любить.

Мы отдали ему два.

Пулемёт продолжал работать.

В лоб не взять.

Инженер погиб.

Заряд остался возле стены.

Видел сумку.

Двадцать метров.

Открытый участок.

Пулемёт прикрывает.

Японцы в траншее.

Хорошая задача.

Плохие варианты.

Сержант понял, куда смотрю.

— Нет.

— Что?

— Вы пойдёте за зарядом.

— Значит, наблюдательный.

— Я пойду.

Рука у него кровоточила.

— Одной рукой?

— Второй умею.

— Взвод нужен заместитель.

— А командир не нужен?

Я посмотрел на людей.

Они слушали.

Не слова.

Решение.

Если идти самому, покажу, что задача возможна.

Если погибну, взвод останется без человека, который знает общую обстановку.

Если послать другого, он может погибнуть вместо меня.

Командование редко предлагает хороший выбор.

Оно только определяет, чья смерть кажется менее разрушительной для задачи.

— Разведчик, — позвал я.

Тот, чей ранец спас пулю, поднял голову.

— Сможешь добраться?

Он посмотрел на заряд.

Потом на пулемёт.

— Смогу.

— Пойдёшь после двух дымовых. Снайперы давят амбразуру. Мы держим траншею. Забираешь только заряд. Инженера не тащишь.

Кивнул.

Не спросил, почему не я.

Возможно, понял.

Мы бросили дым.

Белое облако легло низко.

Снайперы открыли огонь.

Разведчик побежал.

Пулемёт ударил.

Дым дёргался от пуль.

Человек исчез внутри.

Несколько секунд ничего.

Потом появился обратно.

Сумка в руке.

Бежал странно.

Левая нога почти не сгибалась.

Упал в воронку.

— Ранен?

— Кажется.

Пуля прошла через икру.

Кровь шла, но кость цела.

Заряд принёс.

Я перевязал ногу.

Он смотрел на