«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

class="p1">Объяснял спокойно.

Как открыть.

Как не держать струю слишком долго.

Как не стоять рядом с горящей смесью.

Как не поворачиваться баллонами к огню.

Молодой слушал.

Лицо белое.

— Понял?

— Да.

— Повтори.

Повторил.

— Теперь не умри из-за глупости. Если умрёшь, пусть причина будет серьёзнее.

Молодой кивнул.

Мы атаковали миномётную позицию.

Снайперы подавляли пулемёт.

Инженер с огнемётом прошёл вдоль насыпи.

Первую струю дал слишком высоко.

Пламя ушло над окопом.

Японцы пригнулись.

— Ниже!

Вторая попала внутрь.

Огонь растёкся по позиции.

Расчёт выскочил.

Трое.

Один горел.

Он бежал прямо на нас.

Разведчик выстрелил.

Человек упал.

Второй бросил мину руками.

Она не была взведена.

Третий лёг и открыл огонь.

Снайпер снял его.

Мы вошли.

Миномёт был цел.

Боеприпасы рядом.

Японский сержант сидел у ящика.

Ноги обожжены.

В руке пистолет.

Он выстрелил.

Пуля попала молодому огнемётчику в баллон.

На этот раз топливо загорелось.

Огонь охватил спину.

Инженер закричал.

Побежал.

Худшее, что можно было сделать.

Я догнал.

Сбил на землю.

Сержант взвода сорвал клапан.

Разведчик накрыл пламя курткой.

Баллоны шипели.

Мы отстегнули систему и откатили.

Молодой инженер катался по песку.

Спина горела.

Потушили.

Форма прилипла к коже.

Он кричал.

Потом потерял сознание.

Японский сержант всё ещё жил.

Пистолет выпал.

Он смотрел.

Сержант инженеров, раненый под рёбра, подполз к нему.

Поднял винтовку.

Остановился.

Японец не мог сопротивляться.

— Он сжёг мальчишку.

— Он воевал.

— И что?

— То же, что и мы.

Сержант долго смотрел.

Потом опустил оружие.

— Не знаю, зачем вы это сказали.

— Я тоже.

Японец умер через несколько минут.

Молодой инженер — позже.

Кожа на спине была уничтожена. Полевой санитар сказал, что нужно на корабль.

До воды — сотни метров.

Корабль — за рифом.

Мы уложили его на пончо.

Четверо понесли.

Один спросил:

— Дойдёт?

Санитар ответил:

— Если не спрашивать.

Они ушли.

Не знаю, дошли ли.

На войне спасение часто продолжается только до следующего участка, который простреливается.

Но человек всё равно несёт.

Потому что иногда следующий участок оказывается последним.

После полудня взвод перестал существовать как отдельная единица.

Остались я, сержант и пятеро.

Снайперская пара.

Два разведчика.

Один стрелок без наблюдателя.

Нас присоединили к группе, штурмовавшей укрепления восточнее.

Я продолжал командовать своими.

Чужими — только когда требовалось.

Тело Хокинса слабело.

Контузия напоминала о себе при каждом взрыве.

Иногда звук исчезал.

На секунду.

На две.

Люди открывали рты, но я не слышал.

Потом слух возвращался ударом.

Правая рука начала дрожать.

Не от страха.

От усталости и повреждения мозга.

Я сжимал кулак.

Дрожь уходила.

Потом возвращалась.

Сержант заметил.

— Вам надо назад.

— Где назад?

Он показал на берег.

— Там.

На берегу рвались мины.

Горели машины.

Лежали раненые.

— Очень спокойно.

— Хотя бы санитар.

— После следующей позиции.

— Вы это уже говорили.

— Значит, традиция.

Он ругнулся.

Память Хокинса подсказала, что обычно сержант не ругался при офицерах.

Хороший признак.

Значит, перестал считать меня обычным офицером.

Плохой признак.

Значит, состояние действительно выглядело тяжёлым.

Следующая позиция находилась у перекрёстка траншей.

Она держала проход между аэродромом и берегом.

Американцы пытались взять её дважды.

Потеряли людей.

Бункер прикрывался двумя стрелковыми ячейками и пулемётом в глубине.

Прямой огонь танка не помог.

Снаряд разрушил часть стены, но амбразура продолжала работать.

Мы наблюдали.

Пулемёт стрелял короткими очередями.

После каждой менял угол.

Стрелковые ячейки вступали, когда американцы пытались обойти.

Снайперы не видели расчёт.

Только вспышку.

Инженеров рядом не осталось.

Заряды были у убитой группы в воронке перед бункером.

Двадцать пять метров.

Открыто.

Раненые лежали там же.

Один ещё двигался.

Поднимал руку.

Потом опускал.

Командир соседней группы сказал:

— Ждём танк.

— Когда?

— Не знаю.

— Раненые не дождутся.

— Если пойдём, ляжем рядом.

Он был прав.

Я посмотрел на местность.

Слева траншея.

Заканчивается в десяти метрах от воронки.

Справа разрушенный самолётный капонир.

Между ними простреливаемый коридор.

Дымовых гранат мало.

Снайперы могут подавить ячейки.

Пулемёт останется.

Нужен огонь с другого угла.

Я спросил:

— Миномёт есть?

— Два ствола. Мины на исходе.

— Дымовые?

— Три.

— Дайте две.

— Для чего?

— Чтобы вытащить раненых и заряды.

Командир посмотрел на меня.

— Вы пойдёте?

— Нет.

Сержант повернул голову.

Удивился.

— Пойдёт группа.

Я выбрал троих.

Одного из своих разведчиков.

Двоих из соседнего подразделения.

Поставил задачу.

— Дым ложится на амбразуру и левую ячейку. Снайперы держат правую. Вы идёте по траншее, потом к воронке. Сначала раненые за край. Потом заряды. Не штурмуете. Не пытаетесь быть героями.

Один спросил:

— А если японцы выйдут?

— Тогда перестанете не быть героями.

Они двинулись.

Миномёты дали дым.

Первая мина легла коротко.

Вторая правильно.

Белое облако закрыло бункер.

Снайперы открыли огонь по правой ячейке.

Группа прошла траншею.

Добралась до воронки.

Первый раненый был мёртв.

Рука двигалась от взрывной волны.

Второй жив.

Его вытащили.

Третий без ноги.

Тоже жив.

Заряды нашли под телом инженера.

Пулемёт начал стрелять через дым.

Не видел.

Но знал направление.

Пули прошли над воронкой.

Разведчик дождался паузы.

Повёл людей назад.

Все дошли.

Один ранен в плечо.

Но дошли.

Сержант посмотрел на меня.

— Раньше пошли бы сами.

— Раньше у меня было больше тел.

Он не понял.

— Что?

— Людей.

Поправил поздно.

Сержант посмотрел внимательно.

Не спросил.

Я взял заряд.

Теперь нужно было уничтожить позицию.

Дымовых мин осталась одна.

Подход тот же.

Только теперь японцы знали.

Я отправил снайперов на новый угол.

Пулемёт соседней группы должен был подавлять амбразуру.

Разведчики — стрелковые ячейки.

Я и сержант — заряд.

— Теперь почему сами? — спросил он.

— Потому что выход из траншеи узкий. Нужно знать момент.

— Я тоже знаю.

— Поэтому идёшь вторым.

Мы начали.

Последняя дымовая мина легла хорошо.

Пулемёты заговорили.

Снайперы били по ячейкам.

Мы прошли траншею.

Японцы бросили гранату.

Она упала в дыму.

Взрыв отбросил нас к стене.

Сержант получил осколок в бедро.

Упал.

— Иди! — крикнул он.

Я добрался до воронки.

До бункера десять метров.

Пулемёт стрелял вслепую.

Паузы между очередями стали короче.

Расчёт понимал, что мы рядом.

Я подхватил заряд.

Побежал.

Пуля ударила в левое плечо.

Не почувствовал боли сразу.

Только руку развернуло.

Заряд едва не выпал.

Прижал к груди правой.

Добрался до стены.

Амбразура находилась сбоку.

Из неё шёл горячий пороховой газ.

Я поставил заряд возле повреждённого участка.

Пальцы дрожали.

Детонатор не входил.

Попробовал снова.

Вошёл.

Пять секунд.

Слишком мало.

Как всегда.

Я отполз.

Взрыв поднял часть стены.

Амбразура исчезла.

Но пулемёт продолжал стрелять изнутри.

Ствол появился в проломе.

Расчёт перенёс оружие.

Хорошие солдаты.

Я бросил гранату.

Она упала внутрь.

Взрыв.

Пулемёт замолчал.

Из бокового выхода вышел японец.