«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

морской пехоты.

Высадился на Бетио вчера.

Провёл людей по открытому пирсу.

Собрал береговую группу, которая перестала быть береговой сразу после того, как берег начал стрелять.

Нашёл огнемёты.

Собрал взрывчатку.

Превратил грузчиков, водителей, пионеров и инженеров в штурмовую группу.

Сегодня пытался проделать проход в японской обороне.

В сорока ярдах от своей линии находилось большое укрытие.

Сорок ярдов.

На строевом плацу человек проходил их, не меняя дыхания.

На Бетио за это расстояние уже заплатили жизнями.

— Лейтенант!

Рука просунулась под машину.

Я схватил её.

Меня вытащили за плечевые ремни.

Боль под правыми рёбрами стала острой.

На секунду потемнело в глазах.

Я оказался в неглубокой воронке.

Надо мной склонились сержант и капрал-инженер.

Имена пришли.

Сразу ушли.

Не удержались.

Плохой признак.

— Сколько лежал?

Сержант взглянул на часы.

— Меньше минуты.

— Кто ещё попал?

Он показал.

В нескольких ярдах от разбитой машины лежали трое.

Один двигался.

Двое нет.

На песке темнели свежие следы взрыва.

Осколки ещё не успели остыть.

— Санитар?

— У пирса.

— Раненого под машину. Перевязать здесь. Потом вынести.

— А двое погибших?

— Оставить.

Капрал посмотрел на тела.

— Они лежат возле прохода.

— Живого унесём первым.

— Но…

— Мёртвые подождут. И не собирайтесь вокруг них. Миномёт уже пристрелял место.

Над воронкой прошла очередь.

Пули ударили в борт амфибии.

Тонкий металл загремел.

Сержант пригнулся.

— Вот поэтому, — сказал я. — Двое к раненому. Остальные в укрытие.

Люди двинулись.

Без споров.

Не потому, что приказ был приятным.

Потому что был понятным.

Я проверил себя.

Имя.

Бонниман.

Место.

Бетио.

Дата.

Двадцать первое ноября тысяча девятьсот сорок третьего года.

Задача.

Боеприпасы вперёд.

Раненые назад.

Инженеры и заряды — к передовой линии.

Люди.

Четырнадцать рядом.

Ещё группа за разбитой машиной.

Ответы приходили правильно.

Значит, мозг пока продолжал службу.

Капрал принёс каску.

Я надел её.

Металл коснулся рассечённой кожи.

В голове снова вспыхнул белый свет.

Пришлось снять, поправить внутренний ремень и надеть осторожнее.

— Вам нужен врач, сэр.

— Мне нужна обстановка.

— Вы были без сознания.

— Теперь уже нет.

— Это ещё не значит, что…

— Обстановка.

Голос прозвучал ровно.

Не громче, чем требовалось.

Капрал замолчал.

Сержант доложил:

— Мина накрыла головную группу. Двое убиты, один ранен. Проход возле машины остановился. Носилки и боеприпасы столкнулись у пирса. Люди обходят по воде. От склада работает пулемёт.

— Наш?

— Японский.

— Откуда?

— Не можем определить. Старый склад или позиция возле берега.

— Инженеры?

— Девять человек рядом. Два огнемёта. Пять зарядов. Остальные ящики у пирса.

— Вода?

— Почти нет.

— Связь?

— Посыльные.

— Подразделения впереди?

Сержант помедлил.

— Все.

— Это не ответ.

— Тогда не знаю.

Честный ответ.

На Бетио он был полезнее карты.

Я поднялся на колено.

Остров качнулся.

Подождал.

Горизонт вернулся.

Выглянул из воронки.

Отлив продолжался.

Вода не уходила одной линией.

Она медленно оставляла коралловые выступы, ямы, борта разбитых машин и то, что ещё недавно скрывала хотя бы частично.

Риф открывался слоями.

Сначала показались белые гребни коралла.

Потом гусеницы амфибий.

Потом колёса, ящики, винтовки и каски.

Потом люди.

Они лежали между островом и морем так, будто десант всё ещё двигался к берегу, только каждый остановился на своём шаге.

Одни почти дошли.

Другие остались возле машин.

Третьи лежали далеко на рифе, там, где вчера вода доходила до груди.

Некоторые спасательные жилеты всё ещё удерживали тела над мелководьем. Волна приподнимала их и снова опускала на коралл.

Равномерно.

Без спешки.

Море не знало, что здесь идёт бой.

В нём не было ни жалости, ни жестокости.

Только прилив и отлив.

Люди придают природе намерения, потому что трудно согласиться с её равнодушием.

Слева догорала амфибия.

Пламя уже не поднималось высоко. Внутри тлели сиденья, ремни и деревянные ящики. Металл потрескивал, остывая.

Рядом застыла другая машина.

Она всё ещё смотрела носом на берег.

Гусеницы целы.

Борт пробит.

Верхний люк открыт.

На броне лежала рука человека, которому больше не требовалось выбираться.

Между машинами двигались живые.

Одни несли носилки к пирсу.

Другие — ящики в противоположную сторону.

Оба потока встречались в самом узком месте.

Люди останавливались.

Кричали.

Прижимались к броне.

Снова двигались.

Раненый на носилках поднял голову.

— Не останавливайтесь!

Навстречу шли трое с тяжёлым ящиком.

Один сорвался с кораллового выступа.

Ящик упал в воду.

Крышка треснула.

Коробки с патронами посыпались между ног.

Люди нагнулись собирать.

Японский пулемёт ударил с берега.

Не длинной очередью.

Короткими.

По месту скопления.

Первый человек упал поверх патронов.

Второй остался на коленях.

Третий бросился к машине.

— Всем вниз!

Голос прошёл через грохот.

Люди прижались к кораллу.

Пулемёт перенёс огонь.

Пули защёлкали по воде.

— Дым есть?

Сержант показал две гранаты.

— Одну к ящику. Вторую оставь.

— Людей вытащим?

— Сначала найдём точку.

Я поднял бинокль.

Левый глаз двоил.

Закрыл его.

Осмотрел берег правым.

Склад.

Разбитая стена.

Пальмовые брёвна.

Перевёрнутая лодка.

Низкая насыпь.

Пулемёт стрелял не из главной линии.

Слишком далеко сбоку.

Возможно, японская группа осталась в позиции, которую вчера посчитали уничтоженной.

Возможно, прошла ночью по траншее.

Очередь.

Вспышки не увидел.

Но заметил, как дёрнулся кусок брезента возле стены склада.

Ветер шёл с моря.

Ткань должна была двигаться к острову.

Она откинулась к рифу.

Пороховые газы.

— Вон тот брезент. Под стеной.

Сержант посмотрел.

— Не вижу.

— После следующей очереди.

Пулемёт ударил.

Брезент снова дёрнулся.

Сержант увидел.

— Точно.

— Снайпер есть?

— Из наших нет. Рядом группа Восьмого полка.

— Приведи стрелка. Ещё автоматическую винтовку и двух с «Гарандами».

Пока он полз, я наблюдал.

Японцы стреляли только по движению.

Не тратили патроны на одиночных людей.

Ждали, когда соберётся группа.

Расчёт работал дисциплинированно.

Первый номер держал сектор.

Второй наблюдал.

Возможно, третий прикрывал задний выход.

Сильного противника нельзя ненавидеть вместо того, чтобы изучать.

Ненависть не показывает, где у бункера второй выход.

Сержант вернулся с тремя морскими пехотинцами.

Один нёс автоматическую винтовку.

Второй — «Гаранд».

Третий имел винтовку с оптическим прицелом.

Лицо обгорело на солнце. Под глазами оставались светлые полосы, где грязь была смыта потом.

— Видишь брезент?

— Да, сэр.

— Под ним амбразура или пролом. Пулемёт появляется на несколько секунд. Не стреляй в ткань. Жди наблюдателя.

— А если не покажется?

— Тогда ткань переживёт войну.

Стрелок лёг.

Я распределил остальных.

Автоматическая винтовка держит левый край склада.

Винтовки — правый.

Инженеры остаются в воронке.

Никто не идёт к патронам до команды.

Пулемёт снова открыл огонь.

Стрелок не выстрелил.

Правильно.

Брезент дёрнулся.

Пауза.

На правом краю показалась часть лица.

Оптический прицел качнулся.

Выстрел.

Лицо исчезло.

Автоматическая винтовка сразу ударила по левому краю.

Две наши винтовки — по правому.

Японский пулемёт ответил.

Очередь прошла