«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

не возвращаются.

Глава 12. Пока отвечают

21 ноября 1943 года

Атолл Тарава, остров Бетио, острова Гилберта

Штабная рота, 2-й полк морской пехоты, 2-я дивизия морской пехоты США

Первый лейтенант Уильям Дин Хокинс

Командир разведывательно-снайперского взвода

Утро началось с отлива.

Вода ушла.

Риф появился постепенно.

Сначала белые края коралла.

Потом разбитые машины.

Потом оружие.

Потом тела.

Их оказалось больше, чем мог вместить взгляд.

Некоторые лежали лицом вниз.

Другие на спине.

Третьи застряли между коралловыми выступами.

Спасательные жилеты держали мёртвых на поверхности, и отлив медленно укладывал их на камень.

Человек, которого море ночью скрывало, утром снова становился частью боя.

На рифе двигались живые.

Новые подразделения шли к берегу.

Между мёртвыми.

Обходили тела.

Иногда использовали разбитые амфибии как укрытие.

Я увидел молодого морского пехотинца, который остановился возле погибшего.

Наклонился.

Потом кто-то ударил его по спине и заставил идти дальше.

Правильно.

На открытом рифе нельзя долго прощаться.

Я смотрел на людей и думал об Омахе.

Там вода была холодной.

Серой.

Глубокой.

Здесь — тёплой и прозрачной.

На Омахе море пыталось утопить.

На Тараве риф заставлял идти пешком.

Разные способы сделать человека удобной целью.

Сержант подошёл.

— Приказ двигаться дальше.

— Сколько людей?

— Восемь.

— Инженеры?

— Нет.

— Снайперы?

— Одна пара и один стрелок.

— Остальные?

Он посмотрел на риф.

— Не отвечают.

Восемь человек.

От взвода.

Я назвал имена.

Каждый ответил.

Один голос слабый.

Один хриплый.

Один слишком быстро.

Но ответили.

— Задача — пройти вдоль южной стороны аэродрома и уничтожать огневые точки, мешающие продвижению. К нам присоединят инженеров.

— Сколько?

— Когда найду, скажу.

Мы двинулись.

На аэродроме лежали обломки самолётов, бочки, строительная техника и куски бетона.

Полоса была изрыта воронками.

Но оставалась достаточно ровной, чтобы японцы простреливали её вдоль.

Переходить открыто нельзя.

Двигались по краю, используя разрушенные позиции.

К нам присоединились четверо инженеров.

Один с огнемётом.

Двое с зарядами.

Четвёртый нёс боеприпасы.

Командовал сержант.

Старше остальных.

Лицо обгорело с одной стороны.

— Кто старший? — спросил он.

Я показал на знаки.

— Плохой вопрос.

Он посмотрел.

— Первый лейтенант.

— Хокинс.

Память тела подсказала, что он слышал имя.

Сержант кивнул.

— Говорят, вы уже очистили пирс.

— Пирс всё ещё там?

— Да.

— Значит, не полностью.

Он усмехнулся.

— Что берём?

Я показал на сеть укреплений впереди.

— Сначала то, которое стреляет.

— Очень точный план.

— Остальные пока молчат.

Первый бункер находился возле разбитого самолётного укрытия.

Пулемёт бил по открытой полосе.

Прямой подход отсутствовал.

Слева — простреливаемая воронка.

Справа — низкий бетонный водоотвод.

По нему можно было подобраться ближе.

Тесно.

Зато скрыто.

Я распределил людей.

Снайперы наблюдают амбразуру.

Одна группа проходит по водоотводу.

Вторая имитирует движение слева.

Инженеры ждут.

— Кто идёт по водоотводу? — спросил сержант.

— Я и трое.

Он посмотрел на мою голову.

— Вы выглядите так, будто уже встречались с бетоном.

— Он проиграл.

— Не уверен.

Прав.

Но пошёл я.

Водоотвод был заполнен грязной водой, гильзами и обломками.

Приходилось ползти.

Местами бетон сужался настолько, что разгрузка цеплялась за стены.

Впереди двигался разведчик.

За мной — инженер с зарядом.

Последним сержант взвода.

Не хотел оставлять.

Я разрешил.

Иногда проще взять человека с собой, чем тратить время на спор.

До бункера оставалось десять метров, когда разведчик остановился.

В водоотводе лежал японский солдат.

Мёртвый.

Тело перекрывало проход.

Разведчик попытался перелезть.

Рука японца схватила его за ремень.

Не мёртвый.

Он открыл глаза.

В другой руке нож.

Разведчик не мог развернуться.

Я схватил японца за запястье.

Нож остановился возле живота разведчика.

Человек был тяжело ранен.

Кровь засохла на форме.

Но сила оставалась.

Он тянул нож.

Молча.

Сержант сзади не мог стрелять.

Инженер мешал.

Я вывернул запястье.

Японец ударил головой.

Попал мне в лицо.

Старая боль в скуле вспыхнула.

Рука ослабла.

Нож приблизился.

Разведчик пытался освободиться.

Не мог.

Я упёрся коленом в плечо японца и дожал кисть.

Кость хрустнула.

Нож выпал.

Человек не закричал.

Свободной рукой потянулся к гранате на поясе.

Я ударил ножом.

Один раз.

В шею.

Кровь пошла сразу.

Тело обмякло.

Мы лежали в грязной воде вплотную друг к другу.

Его лицо находилось возле моего.

Глаза ещё смотрели.

Не просили.

Не обвиняли.

Просто оставались открытыми.

Мы оттащили тело.

Разведчик тяжело дышал.

— Спасибо.

— В следующий раз проверяй руки.

— Он выглядел мёртвым.

— Здесь это форма маскировки.

Продолжили.

У стены бункера слышали пулемёт.

Звук проходил через бетон.

Короткие очереди.

Паузы.

Расчёт работал по аэродрому.

Не знал, что мы рядом.

Инженер поставил заряд.

— После взрыва вход справа, — прошептал сержант. — По плану так.

— План вчера ещё был уверен, что вода поднимется.

Сержант кивнул.

— Проверим сами.

Разведчик обошёл насколько мог.

Увидел дверь.

Показал.

Заряд взорвался.

Стена дрогнула.

Пулемёт замолчал.

Мы пошли к входу.

Дверь открылась.

Первый японец вышел с гранатой.

Разведчик выстрелил.

Граната упала.

Я ударил её ногой внутрь.

Взрыв.

Крики.

Мы вошли.

Пулемётный расчёт был оглушён.

Один ещё двигался.

Сержант инженеров выстрелил.

В дальнем углу открывался лаз.

Оттуда ударила винтовка.

Пуля прошла возле лица.

Я бросился к стене.

Японец перезаряжал.

Снайпер снаружи увидел вспышку через отверстие и выстрелил.

Пуля вошла японцу в спину.

Он упал впереди меня.

Сержант инженеров посмотрел через пробитую стену.

— Хорошая работа.

— Для этого они и снайперы.

— Думал, только людей издалека убивают.

— Сначала смотрят. Убивают, когда смотреть уже недостаточно.

Мы вышли.

Один огневой сектор замолчал.

Американская группа начала перебегать через аэродром.

Японский миномёт сразу открыл огонь.

Первая мина легла далеко.

Вторая ближе.

Третья накрыла бегущих.

Люди исчезли в пыли.

Когда она рассеялась, половина лежала.

Бункер был взят.

Миномёт остался.

Война не позволяла закончить одну задачу, не предъявив следующую.

Мы нашли миномёт по звуку.

За насыпью.

Расчёт менял позицию после нескольких выстрелов.

Хорошо обучен.

Снайперы заметили наблюдателя на пальме.

Не стрелка.

Человека с биноклем и флажками.

Он корректировал.

Сняли первым.

Миномёт выпустил ещё две мины вслепую.

Потом замолчал.

Мы обошли.

Японцы ждали.

Дали подойти.

Открыли огонь из винтовок и ручного пулемёта.

Первой очередью ранило сержанта инженеров.

Пуля вошла под рёбра.

Он сел.

Посмотрел на кровь.

— Плохо.

— Вижу.

— Я не вам.

Санитаров не было.

Перевязал.

Рана сквозная.

Возможно, выживет.

Если эвакуируют.

Если корабль.

Если операция.

Слишком много «если».

— Огнемёт возьмёт другой.

— Нет, — сказал он. — Баллоны его сожгут.

— А тебя не сожгут?

— Я уже старый.

Ему было лет тридцать пять.

Для морских пехотинцев — почти дед.

— Остаёшься здесь.

— Лейтенант…

— Это приказ.

Он попытался встать.

Не смог.

— Тогда хотя бы направьте шланг правильно.

Передал огнемёт молодому инженеру.