Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

фыркнул Блондинчик, а после хитро зыркнул на напарника, явно что-то затевая. – Знаешь, я ведь и с тобой на польском разговариваю. Ты хоть одно польское слово заметил? – он постучал пальцем по виску. – Чудесна жизнь с переводчиком в голове. Только вот как понять, что он вообще что-то переводит, если ты оригинала даже не слышишь?

Внезапно от диалога повеяло чем-то неприятным и уже знакомым Алексу, отчего ему стало слегка не по себе. Боковым зрением он все еще наблюдал идеально заправленную кровать по соседству.

– Когда я пришел, ты с искином разговаривал. На каком языке он тебе отвечал? И отвечал ли вообще? Может, это все у тебя в голове просто. Да и кого он тебе переводил? Ты с кем общался-то, Петягин?

Марти обвел руками небольшое помещение пустого медицинского блока. И без того расшатанную психику Алексея вновь качнуло в сторону. Что это сейчас происходит? Что это вообще за вопрос такой? Инженера вновь начинала накрывать волна паранойи и недоверия – к собственному разуму, к Блондинчику, к бортовому искину, да и ко всему человеческому роду заодно. Все пугающие мысли, посетившие его в последнее время, теперь возвращались разом. Тиннитус в ушах уже почти ревел непрекращающейся сиреной, как будто сигнализируя о чем-то таком, для понимания чего Алексею попросту не хватало мозгов.

От петлички на воротнике осталась только маленькая рваная дырка. Алексей беспомощно потирал пальцами ткань:

– В смысле с кем… С троксом этим.

– Каким еще троксом? – проговорил Марти, зловеще нависнув над ним, и затем практически шепотом, прямо в ухо, добавил: – Он же… спит.

– Что?..

Блондинчик чуть ли не поперхнулся своим смехом. Уже не в силах его сдерживать, он расхохотался в полный голос:

– Ох! Видел бы ты свою физиономию, Леха! Шучу, конечно. Не спит он вовсе, иначе как бы я с ним здоровался, а ты так уверенно перебивал? Хотя, ты глянь на этого уродца. Как тут поймешь, чем он вообще занят. Только не переводи это, иска!

Алексей лишь обескураженно смотрел на кровать, которую по-прежнему никто не занимал. И в смятении пытался понять, от чего ему сейчас хуже: от омерзительности всей этой ситуации или от того, с каким отчаянным желанием он был готов поверить, что все это просто продолжение дерьмовой шутки Блондинчика.

– Ну ты и козлина, – подавленно пробормотал Алексей.

– Ну а что? – пожал плечами Марти. – Тебе меня подкалывать можно, а мне тебя нельзя? Ты когда на астероиде сказал, что пришельца не видишь, знаешь, как мне не по себе стало? Я ведь думал, что и правда головой поехал. Ладно тебе, не злись.

Марти по-дружески обнял напарника, который теперь ехал головой вместо него. Похоже, Блондинчик действительно не видел ничего необычного в происходящем: списывал все странности Алекса то на шутки, то на грубость по отношению к абсолютно реальному для него пришельцу. Вряд ли он даже сомневался в этом восприятии. И если сначала Алексей испытал облегчение от того, что напарник его не раскрыл, то теперь это ощущение быстро сменилось тихой, глухой горечью, причины которой он до конца не понимал.

Марти же, в свою очередь, продолжил, как ни в чем не бывало:

– Я чего пришел-то. Хотел новости хорошие сообщить. С нами руководство Земли хочет связаться. Говорят, нас официальными лицами первого контакта сделают. Будем теперь по встречам вот с этими таскаться, – он небрежно кивнул в сторону койки. – Так что тебе бы попридержать свою ксенофобию и перестать их игнорировать. Хотя бы на показ. За большие деньги и не такое стерпится, а? – Марти довольно хохотнул, после чего мечтательно вздохнул: – Эх… Может, даже пластины золотые со скафандров отдирать не придется. Заживем наконец.

Левый глаз Алекса нервно дернулся. Эти великолепные новости окончательно его добили. От осознания того, что сулит ему ближайшее будущее, уголки губ Алексея самопроизвольно поползли вверх, обнажая кривой, пугающий оскал улыбки. А изо рта сами собой вывалились слова:

– Счастье-то какое.

* * *

В следующие несколько месяцев Алексей понял, что пустующая койка в медблоке была лишь верхушкой его кошмарного айсберга. Одно дело – единственный несуществующий пришелец, о котором можно попытаться хотя-бы не думать, и совсем другое – целый новый вид. Огромный культурный и общественный пласт реальности, свалившийся на радость всему миру как будто из ниоткуда. Для Алекса этот пласт попросту отсутствовал, однако его «несуществование» ничуть не мешало медленно, но верно сводить инженера с ума, превращая некогда цельную объективную картину в разрозненные обрывки бессвязных галлюцинаций и бреда.

О троксах не говорил разве что ленивый. Буквально все информационное поле было забито новостями и слухами о них. В мире Алексея у троксов было только их нелепое название, которое он же сам и придумал – в тщетных попытках хоть как-то обозначить нечто, описаний чему, по каким-то необъяснимым причинам, быть не могло. Алекс натыкался на статьи, где слова складывались в бессмысленную кашу, на фотографии с громкими подписями, на которых не было запечатлено совершенно ничего, на видеосюжеты, где люди с серьезными лицами взаимодействовали с пустотой. Массовая шизофрения, возникшая будто по щелчку пальцев, захватила окружающую действительность. И при этом единственным больным оказался он сам.

Найти кого-то со схожей проблемой ему так и не удалось. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: Алексей даже толком не мог ее описать – ни из осторожности, ни в силу обстоятельств. Он буквально надеялся отыскать несуществующую иголку в несуществующем же стоге сена. Если «космическое безумие» и существовало, то, вероятно, выглядело оно именно так.

Самым ужасным во всей этой ситуации было то, что именно Алексей оказался в центре всего этого кошмара. Вместе с Блондинчиком они стали первыми, кто открыл троксам дорогу в мир людей – и избавиться от столь почетного статуса не было никакой возможности. Пока инженер в отчаянной беспомощности тайком пытался разобраться со своим «феноменом», руководство, не сомневаясь ни секунды, утвердило их двоих на роль официальных представителей людей по вопросам троксов. Никого не смущало, что Алексей каждый раз мертвецки бледнел и вел себя как последний идиот в компании пришельцев; скорее всего, этого там даже не замечали. И сколько бы Алекс ни умолял руководство снять с него эти обязанности, ссылаясь на свою непригодность к столь ответственному делу, всякий раз он получал отказ. Руководителям земной цивилизации, по большому счету, было плевать и на троксов, и на Алексея: они мыслили совершенно иными категориями выгод и приобретений, поэтому их ответ всегда сводился к простому и понятному «надо».

Множество часов, проведенных во всепожирающей саморефлексии, поглотившей некогда ясный разум инженера,