Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

Украл аналогию Дюваля без зазрения совести. Такими же словами он объяснял всё мне, когда учил своей методике на симпозиуме в Швейцарии.

Дальше начался хаос, который я предвидел.

Первую нить создать смогли все. Вторую — примерно две трети собравшихся. У остальных нити расплывались, слипались или гасли на второй секунде. Я ходил между столами почти час, останавливаясь у каждого и подсказывая, что исправить.

К одиннадцати часам двенадцать человек уверенно удерживали по две нити, а четверо смогли создать и удержать одновременно три.

— Теперь самое сложное, — объявил я, вернувшись к доске. — Нити должны соединиться, но не слиться. Сохранить каждая свои свойства и при этом работать как одно целое. Сближайте медленно. Дайте им, как выражается магистр Дюваль, познакомиться. Подождите, пока колебания перестанут мешать друг другу, и только потом соединяйте.

Я показал на практике, как это должно выглядеть. Спираль из трёх нитей сложилась, дрогнула и осталась висеть над ладонью, когда я убрал контроль.

Аудитория хором выдохнула.

— Пробуйте, только осторожно. Если чувствуете, что ваш резерв слишком ослаб — останавливайтесь, ничего стыдного в этом нет, — предостерёг я.

Все собравшиеся одновременно взялись за дело, и зал наполнился мерцанием магии. Через тридцать секунд в первом ряду ярко вспыхнуло — кто-то свёл нити слишком резко.

— Все живы? — усмехнулся я.

— Живы! — отозвался пострадавший, дуя на ладонь.

— Значит, продолжаем. Аккуратнее.

Я осматривал участников и обратил внимание на одного юношу в третьем ряду. Чем-то он был похож на Виктора — с такими же взлохмаченными волосами и горящим взглядом. Одет он был бедно, но работал сосредоточеннее большинства. Создать и удержать две нити он смог одним из первых, хотя видно было, что дались они ему тяжело.

— Как вас зовут? — спросил я, проходя мимо.

— Владимир Ерошин, ваша светлость, — на секунду глянув на меня, ответил парень и опять вернулся к работе.

— Хорошая работа, Владимир. На сегодня достаточно, отдохните.

— У меня почти получилось, ваша светлость! Ещё одна попытка, — ответил он.

Я кивнул и пошёл дальше. Останавливать человека, у которого вот-вот получится — последнее дело. Тем более по Ерошину было видно, как он горел делом.

Через полторы минуты за спиной у меня что-то стукнуло.

Я обернулся и увидел, что Ерошин лежит грудью на столе, а нити над его столом гаснут, рассыпаясь искрами.

— Расступитесь! — велел я, бросаясь к парню.

Оказавшись рядом с ним, я отодвинул соседа и перевернул парня на спину, уложив прямо на стол. Владимир был без сознания, дыхание было прерывистым, тахикардия — на уровне прединфарктной.

Магическое истощение, подумал я в первую секунду. Обычное дело на таких семинарах — перенапрягся, вышел за предел резерва, полежит десять минут и встанет.

Потом я посмотрел на его ауру и понял, что ошибся.

Периферия отслаивалась от основной структуры целыми участками, как отходит обгоревшая кожа. Каналы теряли форму, а энергия из них выливалась наружу и рассеивалась в воздухе.

Магический шок, который привёл к коллапсу ауры. Одна из самых редких реакций на перенапряжение, и я ни разу не сталкивался с ней вживую. Слышал лишь о том, что такой диагноз — это смерть в девяносто восьми случаях из ста.

Вокруг началась суета. Организатор метался у дверей и требовал очистить зал.

— Все назад! — рявкнул я, не оборачиваясь. — Не трогать его. Двое ко мне, остальные три шага назад!

Я приложил обе ладони к груди юноши и создал стабилизирующее заклинание. Оно растворилось, не дав почти никакого эффекта.

Аура распадалась быстрее, чем я успевал её удерживать.

Глава 17

Российская империя, город Приморск, здание городской администрации

Центр коллапса находился в одной точке — в узле каналов рядом с даром, и именно оттуда волна распада расползалась по всей ауре парня.

— Дайте мне «Симбиоз»! — крикнул я. — Синий флакон, во внутреннем кармане пиджака, пиджак на спинке стула!

Кто-то кинулся к моему месту. Я убрал стабилизирующее заклинание и сосредоточился на узле.

Картина стала понятнее. Ерошин выдал через этот узел мощность, которую тот не был рассчитан пропускать. Он не выдержал напряжения, стенки лопнули, и энергия хлынула в межслойное пространство, что и привело к коллапсу и отслоению периферии.

Пока узел разрушается, всё остальное трогать бессмысленно.

Мне протянули флакон. Я выпил его одним глотком, подождал несколько долгих секунд и приложил ладони к груди юноши.

— Что вы делаете? — спросил кто-то за спиной.

— Работаю. Все молчат.

Сначала — остановить утечку.

Я сформировал вокруг узла плотный кокон из стабилизирующей маны. Не для исцеления — просто чтобы энергия перестала выливаться в межслойное пространство и коллапс перестал прогрессировать.

Аура дрогнула и на секунду успокоилась.

Затем я взялся за сам узел. Три канала, сходящиеся в одной точке, разошлись в месте соединения — стенки лопнули по швам, как ткань по строчке.

Сначала я пережал все три канала, чтобы энергия перестала по ним течь, а затем излечил повреждения одним мощным импульсом целительской силы.

— Пульс? — спросил я, не оборачиваясь.

— Сто сорок, — отозвался кто-то из молодых. — Нитевидный.

— Кто-нибудь умеет стабилизировать сердечный контур?

— Я умею, — ответил женский голос.

— Стабилизируйте.

К груди Ерошина протянулись чужие руки, и через секунду я почувствовал чужое воздействие. На короткий миг бросил взгляд на девушку — это оказалась та самая Мария Ланская, которая вчера подходила ко мне.

Узел я вылечил, и пульс Владимира стал падать — хороший знак. Аура, а вслед за ней и организм, начали стабилизироватья, но работа ещё не закончена.

Теперь оставалась периферия — отслоившиеся участки, которые висели лохмотьями и медленно умирали. Я направил между ними и верхними слоями поток восстанавливающей энергии — и повёл его к тем местам, где периферия оторвалась.

Аура перестала расползаться. Ещё через минуту отслоившиеся края начали втягиваться обратно и срастаться с основой.

Скоро всё было кончено. Коллапс прекратился, и аура Владимира заработала нормально.

Я выдохнул и смахнул со лба пот. Ерошин застонал.

— Тише, тише. Не дёргайтесь, — я придержал его за плечо. — Владимир, вы меня слышите?

Он открыл глаза, посмотрел в потолок, потом на меня и вдруг вздрогнул.

— Ваша светлость…

— Лежите. Как самочувствие?

— Плохо. Голова кружится и холодно, — он облизал пересохшие губы.