Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

Я на секунду замер, а затем обнял сначала её, а потом Ивана.

— Поздравляю! Это лучшая новость за месяц. Но тогда почему ты такая грустная? Что-то не так? — спросил я.

— Понимаешь… — начал Курбатов.

— Ваня, давай я сама, — перебила его жена.

— Хорошо, — не стал спорить он.

Алиса помедлила, сделав глоток чая, потом тяжело вздохнула и объяснила:

— Понимаешь, Юра, в моём роду по женской линии проблемы с беременностью. У мамы было пять выкидышей, у бабушки три. Тётя вообще не смогла выносить. Всегда между шестой и одиннадцатой неделей. А я сейчас на пятой, — её голос чуть дрогнул.

— Вы сами пытались что-нибудь выяснить?

— Конечно. Но мы с Ваней решили, что никто лучше тебя не справиться.

— Понятно. Тогда ложись на диван, посмотрим, — сказал я.

Диагностика не заняла много времени. После опыта с бароном Жилиным я уже точно знал, куда смотреть, чтобы разобраться с проблемами в репродуктивной системе.

Конечно, область жизненной преемственности у женщин отличалась, но лишь в деталях. По большому счёту она представляла из себя тот же цветок из двенадцати лепестков. Причём у Алисы все они работали хорошо.

Изъян скрывался в другом месте.

У основания цветка, там, где он крепился к общему энергетическому контуру, находилось кольцо связующей ткани — своего рода манжета, которая удерживала структуру и одновременно регулировала подачу энергии к плоду, который уже развивался внутри Алисы.

У Алисы эта манжета была истончена, тоньше нормы примерно вдвое, по всей окружности.

Картина складывалась однозначная: до определённого срока манжета справляется, а когда нагрузка растёт, а растёт она резко как раз к седьмой-восьмой неделе, истончённая ткань не в силах пропускать нужное количество энергии. Плод не получает достаточно энергии, либо перестаёт получать вовсе, и тогда выкидыш — закономерный итог.

— Что-нибудь нашёл? — тихо спросила Алиса.

— Нашёл.

Я объяснил обоим всё как есть, потому что оба были целителями и имели право на подробности.

— Значит, надо оперировать! — сразу сказал Иван. — Утолстить эту манжету, и всё. Ты же справишься?

— Нет.

— Почему нет? Ты же мне рассказывал, как исправил эту область у Жилина!

— Жилин — мужчина, у него там всё устроено грубее, каналы значительно толще. Да и участок совсем другой. На манжете ткань толщиной в четверть миллиметра, и она сейчас активно работает, питая плод. Если я полезу её наращивать, то неизбежно нарушу подачу энергии. Сами понимаете, к чему это приведёт, — ответил я.

Алиса побледнела.

— Значит, ничего нельзя сделать?

— Этого я не говорил.

Я встал и прошёлся по комнате, окончательно додумывая мысль.

— Манжета скоро перестанет выдерживать нагрузку. Но нагрузку можно с неё снять. Для этого есть несколько вариантов, но я предлагаю поставить рядом структуру, которая возьмёт на себя функцию регулирования подачи энергии.

— Постоянное плетение! — Иван аж подскочил на стуле.

— Именно. Встроим его в ауру рядом с манжетой, — кивнул я.

— Любимая, ты согласна? — Курбатов сел рядом с Алисой и взял её за руку.

Долго она не раздумывала.

— Согласна.

— Тогда приступим. Иван, ты поможешь? Плетение должно быть очень сильным, чтобы исключить риск его истощения во время беременности.

— Предлагаешь войти в резонанс? — догадался Курбатов.

— Да. Поехали.

— Поехали! — решительно кивнул он.

Мы провели сонастройку, что заняло какое-то время. Мы оба давно не практиковали эту технику, да и ни разу не настраивались друг на друга. Но в итоге всё получилось, и мы принялись создавать плетение. Точнее, я создавал, а Иван поддерживал структуру и щедро вливал свою ману.

Первые две попытки я забраковал — сначала плетение получилось слишком неустойчивым, затем мы, наоборот, переборщили. Я побоялся, что столь сильная структура может вызвать избыток подачи энергии к плоду, а в этом тоже нет ничего хорошего.

Но третье получилось именно таким, как я и задумывал. Я встроил плетение в ауру Алисы, осторожно связал с манжетой у области преемственности — и всё тут же заработало.

— Готово. Как самочувствие?

Алиса села, прислушалась к себе и вдруг заплакала, закрыв лицо ладонями. Иван сел рядом и обнял её.

Я хотел выйти из комнаты, чтобы не мешать, но Алиса вдруг подскочила, догнала меня и крепко обняла.

— Спасибо, — прошептала она и всхлипнула.

— Пожалуйста. Теперь всё будет хорошо.

— Не знаю, как благодарить тебя, дружище, — Иван тоже подошёл и положил руку мне на плечо.

— Никак. Я просто рад помочь, — улыбнулся я.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Ракитиных

Феликс Самуилович получил доклад от графа Норова, который тот составил по итогам съезда молодых целителей.

«В ходе публичной дискуссии князь Серебров продемонстрировал собственную ауру с изменениями двухлетней давности. Весьма исчерпывающий аргумент. Вынужден признать, что успехи Сереброва в ауральной хирургии гораздо выше, чем мы предполагали. И дело не в таланте — он действительно крайне профессиональный целитель».

Даже сквозь текст ощущалось, что Норов невольно восхищается оппонентом. Что ж, это можно понять. Ракитин и сам признавал, что Серебров — достойный соперник.

Но дальше шло перечисление того, что Ракитину нравилось гораздо меньше.

Все мероприятия, которые проводил князь Новосибирский, срывали аншлаг. А случай магического шока с коллапсом ауры у юного барона Ерошина, купированный лично Серебровым? Это и вовсе вызвало фурор на съезде, а теперь об этом случае пишут все медицинские издания империи.

Главное — Серебров открыто объявил о том, что готов учить молодых лекарей своей методике, и нашлось как минимум несколько десятков желающих воспользоваться этой возможностью. Среди них в том числе оказались те, кто по итогам съезда получил гранты и премии, то есть лучшие участники.

Феликс Самуилович отложил бумаги и потёр переносицу.

Ему было шестьдесят четыре года, и последние двадцать из них он строил синдикат «Чистая кровь». Его влияние в целительском мире было неоспоримо — десятки клиник, сотни целителей, собственная кафедра в столичной Академии.

Всё это он собирал по крупицам, собственным тяжким трудом, при этом ни разу не преступив закона. Интриги среди знати в порядке вещей, и Феликс Самуилович ими не пренебрегал. Но он всегда действовал открыто и честно, в отличие от многих. Ни одного отравленного конкурента, ни одного поджога, ни одной купленной проверки. Он гордился этим едва ли не больше, чем самими результатами своей работы.

И вот мальчишка из провинциального рода собирается отобрать у него молодое