Опасный. Волшебный. Кот - Маргарита Ардо

сфинкс. Стас усмехнулся и потрепал его по шерстяной голове. Я разложила на тарелки омлет. Кофе умопомрачительно пах из кружек, и солнце улыбалось в окна. Настоящая идиллия!

А потом один за другим начали приносить заказы с едой. Коробки с роллами, суши, пиццей, половиной ресторанного меню, пирожными и, наконец, невероятную корзину с пионами. Но мы уже наелись, и холодильник был полон. А Говорун мешался под ногами и комментировал каждую реплику, как любимая теща.

— Ева, прогуляемся? — спросил Стас.

— Давай.

Оставив Говоруну на расправу коробку с роллами, мы ушли.

* * *

Стас нежно держал меня за руку, поглаживая пальцы. Смотрел тепло и влюбленно, словно изумляясь всему, что было вокруг: мне, приятному летнему дню, ветерку, запаху цветов. Наконец, мы ушли от ЖК по дорожке вдоль берега реки, к лесу, где никого рядом не было.

— Это так интересно: жить, — сказал он. — Кажется, просто так жить я пока и не пробовал.

— Даже через две тысячи лет?

Он пожал плечами.

— Все живут не меньше и даже гораздо больше, но я все помню и не тратил время на смерть и детство…

— Все? — Я посмотрела на него ошарашенно.

— Угу. Просто, умирая, забывают. И рождаясь, забывают еще больше.

— Почему ты назвал меня Велавой, когда очнулся?

Стас улыбнулся.

— Потому что так тебя звали. В одной из прошлых жизней. И выглядела ты также, почти. Разве что в лаптях, а не в балетках. И вот здесь, — он провел по голове, как погладил, — носила ленту. Говорун не сказал тебе?

— Из него правду можно вытянуть только под пытками, но у меня щипцов нет, кончились, — хмыкнула я. — Лучше расскажи ты. Процент того, что я вспомню какую-то свою прошлую жизнь, равен нулю.

Стас обнял меня, прижался лбом ко лбу, и замер, словно прислушиваясь к ощущениям. Затем коснулся пальцем моей нижней губы и поцеловал, нежно и долго, не стесняясь ни ветра, ни лесной мошкары, ни цветов, ни плескающей речки, ни стыдливых ив над ней. Я растаяла от блаженства. Голова закружилась.

И мне вдруг показалось, что давно-давно, сотни лет назад или просто вчера был такой поцелуй, и тепло, и надежда внутри. Где-то далеко-далеко прозвучали народные напевы и, почудилось, что там идет праздник, и будут парни с девушками прыгать через костер на Купалу, а самые отчаянные пойдут ночью искать цветок папоротника, но большинство забоится… Кроме него. Он ничего не боится!

Я взглянула в голубые глаза напротив и словно провалилась в зрачки, а вынырнув, увидела Стаса… хотя будто и не его совсем, а статного, с длинными черными волосами, молодого кудесника в длинном черном одеянии из дорогой ткани. Многие побаивались его и говорили: мол, кощует всякое, темными заговорами не гнушаясь. А меня то и тянуло: что не такой, как все. И красивый — глаз не оторвать, и меня из всех выделил, из большого города приехал, а простую девушку заметил…

Наваждение исчезло. Передо мной снова стоял мой Стас и держал меня за руки. От ЖК доносились звуки рэпа, благо, почти не слышные. Рядом звенел где-то комар.

— Ты была Велавой, и я бросил тебя, выбрал колдовство и знание, — сказал Стас. — Ты была Марьей, и я похитил тебя. Ты была Яромилой, Дариной, Лучезарой… Всех имен не перечесть, но я их помню. Ты была разной, но ни разу потом не согласилась полюбить меня, страшного, бессмертного, почти демона…

Сердце у меня екнуло, волосы на макушке слегка зашевелились, наверное, от ветра.

— И ты превращал меня в лягушку? — сказала я будто в шутку.

— Нет. Ты предпочитала смерть, и умирала сама, а потом… — да, ты рождалась и лягушкой тоже. И я опять ждал долго. Ты наказывала меня за ту нелюбовь снова и снова, и снова…

— Богатыри не солгали.

— Нет.

— Значит, ты меня бросил? А потом похищал как невесту? И это плохо для меня заканчивалось?

— Не всегда. Ты же сказки читала…

— Черт, я думала, у нас уже все хорошо.

— А разве плохо?

— Надо бы тебя проучить за такое… — Я почему-то на него не злилась, хотела рассердиться и надо было, но не получалось.

— Хорошо. Но варианты у нас с тобой уже всякие были.

— …Нос сломать.

— …и все кости.

— Ой, тоже я?

— Угу, за то, что похитил.

— Я что, богатырша была?

— И ею тоже.

Я хлопнула ресницами и закусила губу: ничего себе расклад!

— Заковать тебя за похищение в цепи и в темницу посадить?

— Было.

— Иголку сломать.

— Было. — Он посчитал по пальцам. — Пять раз.

— Тебе больно было? — запереживала я.

— Неприятно. Очень. Но отдохнул хоть в забытьи потом, как в глубоком сне, так что проехали.

— Задушиться тебе назло? — Я приподняла бровь, надеясь на оригинальность.

— Было.

— Дождаться богатыря, чтобы он тебя убил, а меня освободил… — Прозвучало как-то глупо, убивать мне Стаса совсем не хотелось.

— Было. И было.

— Блин, мы что, жили в Дне сурка?

— Почти. В Дне адского сурка я провел каких-то две тысячи лет два месяца и три дня.

— И я ни разу тебя не полюбила?!

— Два раза. Первый и этот. — Он улыбнулся, но так, словно ожидал подвоха.

Я насупилась.

— Послушай, но я должна была тебя помнить!

— Как видишь, нет. Особенности человеческого рождения.

Я вздохнула.

— Да уж, а я надеялась, что тоже буду кем-нибудь чудесным, из сказки.

Стас улыбнулся и нежно погладил меня по плечам.

— Но ведь ты и есть чудесная. Самая лучшая на свете!

— Потому, что тебя вызволила? — Я глянула на него искоса.

— Вообще. Но поэтому тоже, я твой вечный должник.

— Этого не надо. Не люблю долги, мне хватит ипотеки за глаза.

— Давай закрою?

— Нет уж, я сама.

— Этим ты отличаешься от большинства своих версий, удивительной здравостью. И зрелостью. Но вообще-то я богат.

— Я не тарелочница.

— Я заметил. Я люблю тебя, Ева.

Я рассматривала его с прищуром и боролась с желанием притянуть к себе его за шею и сильно-сильно… поцеловать, но как-то вольнодумно было так сразу взять и простить столько лет абьюза и беспредела.

— Кхм… Ладно. Могу посоветовать хорошего психолога, тебе тоже поможет, — подмигнула я.

— Думаешь, надо?

— Ну, после тысяч лет в неволе возможен посттравматический синдром… Она как раз психолог МЧС. С богатым жизненным и… нежизненным опытом.

— Звучит интересно. Потом вернемся к этой теме, раз ты хочешь. А сейчас, Ева, я просто хочу быть с тобой.

— Звучит интересно, — пряча волнение и смешанные чувства, передразнила его я. Хотелось прыгать от радости и быть с ним долго-долго, неприлично долго и желательно вместе состариться и тратить пенсию на ерунду, а до этого чем