Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

В кабинете профессора, как всегда, царила атмосфера абсолютного хаоса. Повсюду в беспорядке лежали разбросанные документы, на столе стояла кружка с недопитым кофе, покрытая паутиной коричневых разводов, а под ногами то и дело попадались аккуратно скомканные бумажные шарики, которыми профессор, по-видимому, играл в баскетбол с мусорной корзиной. Меткостью он явно не отличался.

В ином случае Марк даже пальцем не пошевелил бы в попытке убрать что-то из этого беспорядка, однако сейчас его нервы были на пределе от усталости и раздражения. Противясь собственным принципам, он, словно сам себе удивляясь, принялся медленно складывать листы в аккуратные стопки, чтобы скоротать время ожидания. Профессор, как всегда, пропадал где-то в кабинетах коллег, обсуждая свой предстоящий триумф, в котором, безусловно, был уже полностью уверен.

– О, решил прибраться? Прекрасно! У меня ни на что не хватает времени, – в свойственной ему манере проговорил Краев, влетая в кабинет.

Марк остановился, наблюдая, как профессор принялся торопливо перебирать содержимое поверхности стола и ящиков, не заботясь о том, чтобы сохранить хоть немного порядка.

Да он издевается?!

Марк уже приготовился произнести ответную колкость, когда заметил, что Краев сегодня ведёт себя как-то необычно. Он явно нервничал и был словно чем-то озабочен, так что на время даже забыл о своей любви к сарказму и, забирая из рук Марка флешку, обошёлся без лишних комментариев.

– Думаю, там всё выполнено наилучшим образом, так что давай я быстро гляну и отпущу тебя. Мне уже пора убегать.

На памяти Марка это были самые адекватные слова, когда-либо произносимые профессором за всё время их знакомства. Никаких скрытых смыслов, никакой издёвки. Это было так же удивительно, как если бы музыкант разучился играть на своём инструменте, а программист писать код. Во всём этом чувствовалось что-то сюрреалистичное и даже немного настораживающее.

Профессор поспешно вставил флешку в ноутбук и, пролистав несколько страниц работы, одобрительно покачал головой, а затем, сделав лишь пару незначительных правок, заявил:

– Ты хорошо потрудился. Даю тебе пару дней выходных. Отдохни как следует и к следующей неделе принеси мне уже итоговый вариант.

Больше он ничего не сказал. Правда, и этого было достаточно для того, чтобы Марк, несмотря на усталость, потрудился изобразить на лице удивление, проводив его многозначительным взглядом.

Да что на него нашло?!

Всё, что не поддаётся объяснению, всегда раздражает своей неприкрытой усмешкой. Тебе будто бы в лицо твердят об ограниченности твоих мыслительных способностей, при этом явно давая понять, что ответ лежит буквально перед носом.

Если обычно профессор вызывал неприязнь из-за своей вздорной привычки то и дело напоминать о том, что ты не так хорош, как думаешь, то теперь он просто походил на бомбу замедленного действия без таймера. И это выводило из себя намного больше.

Положив на стол очередную стопку документов, которая тут же снова расползлась белой бумажной лужицей, Марк вытащил флешку из разъёма компьютера. Разумеется, Краев не потрудился сделать это самостоятельно. Однако на мониторе вместо рабочего стола с фотографией профессора, выступавшей в роли обоев, высветились несколько вкладок, содержание которых заставило Марка задержаться. Опустившись в кресло, он быстро пробежал глазами по обрывкам переписки, при этом не испытывая трудностей в понимании её сути. Он словно бы заранее знал каждое прочитанное слово и то, что будто бы сознательно исключали из текста.

Нет, этого не может быть! На нём сказывается усталость, поэтому сознание выдаёт желаемое за действительность. Не может быть, чтобы…

Марк судорожно начал открывать одну вкладку за другой в попытках найти подтверждение своим подозрениям или убедиться в их бездоказательности. Он и сам не знал, какой результат стал бы для него более желаемым. Интернет-объявление с изображением того же автомобиля, что и на фото, которое он обнаружил ещё осенью, скрытый номер, контактные данные владельца… Марк всё ещё продолжал убеждать себя в том, что это не больше, чем совпадения, странное сплетение событий и его желаний. Но кажется, теперь у него были все основания думать иначе. Оставался лишь последний шаг, перед тем как всё окончательно станет ясно. И тогда уже правду будет невозможно скрыть, даже от самого себя.

Марк достал телефон и набрал единственно возможный номер. Гудки тянулись раздражающе долго, так что ожиданием пропитался уже сам воздух. Наконец на другом конце ответили:

– Что у тебя случилось?

Голос Лёши звучал устало, бесцветно, но всё же Марк точно знал – он его слышит.

– С чего взял, что что-то произошло?

– Разве ты обычно звонишь мне без повода?

Марк хотел ответить что-то грубое, но промолчал, закусив губу. Дядя был прав, да и время для ссор неподходящее – ему действительно предстояло просить его о помощи.

– Ты прав, прости. Я по делу звоню. Мне нужна твоя помощь, и, кроме тебя, я больше ни к кому не могу обратиться.

– Племянник, да ты либо наконец-то повзрослел, либо случилось что-то действительно серьёзное, раз ты заговорил подобным образом!

– К сожалению, второе, – тихо проговорил Марк. – Похоже, я его нашёл… Но нужно убедиться наверняка.

В ответ давящее молчание. Он понимал – расспросов не будет. Лёша знал, что подобными словами Марк никогда не стал бы раскидываться просто так, а потому, выдержав паузу, спросил:

– Что нужно сделать?

– Сходить на встречу. Я пришлю контакты.

– Будешь проситься со мной? – напряжённо спросил Лёша.

– Нет. Мне нельзя идти.

Марк облегчённо вздохнул. Он не ошибся. В этом разговоре не было ни одного лишнего слова. Всё читалось между строк и ещё больше давно хранилось в сердце, безмолвно крича болью.

Время тянулось, словно вечность. Минуты превращались в часы, а дни в недели, искажаясь в бесконечных метаморфозах и постепенно сводя с ума. Казалось, будто окружающий мир далеко убежал вперёд, и лишь для Миры время остановилось. Она снова вернулась к той привычной действительности, в которой существовала долгие годы, но теперь ей и здесь не было места. Испытав на себе безудержный бег мгновений, с головой окунувшись в череду событий и теперь лишившись этого, она медленно задыхалась.

Первые дни Никита пытался до неё дозвониться, писал, но потом отступил. Возможно, с головой погрузился в собственные заботы или просто решил дать ей время. Внутри ещё теплилась надежда, и воображение рисовало перед ней счастливые картинки будущего, но Мира знала, что не может себе этого позволить, не должна. Не ценой счастья других. Даже если бы Никита попытался убедить её в обратном, она твёрдо решила не