Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

Белый лист… Мира просидела над альбомом всё утро, но так и не смогла вытянуть из себя ни одного образа. Внутри было пусто, и рука бесцельно водила, рисуя бесформенные очертания, пока совсем не остановилась.

В последнее время Мира часто впадала в некое подобие оцепенения: подолгу сидела без движения – лишь едва-едва приподнимались плечи при редком вдохе – и смотрела куда-то пустым взглядом. А потом резко вставала и шла перебирать книги или в сотый раз поливать цветы, которые от такого обилия влаги начинали понемногу загнивать. Прогулки уже не приносили былого удовольствия, а всё чаще появляющееся на февральском небе солнце лишь слепило глаза, вынуждая закрывать жалюзи.

В тот день тоже было такое солнце…

Мира подошла к окну. За спиной послышался звон колокольчика. Мгновение тишины… Тихие шаги. Ей не нужно было видеть, она сразу поняла, что это он. Теперь Никита стоял прямо за её спиной. Мира думала, что он окликнет, начнёт уговаривать, просить, требовать. Боялась, что будет сердиться. Но он молчал и терпеливо ждал.

Сделав глубокий вдох, затолкав все чувства далеко внутрь себя, Мира обернулась и в изумлении замерла, потому что… Никита улыбался.

– Привет…

«Нельзя плакать», – Мира до крови закусила губу, ощутив во рту металлический привкус.

– Мы можем поговорить?

Еле заметный кивок – это всё, на что ей сейчас хватило сил.

– Почему ты ушла?

Мира не могла ответить. Знала, стоит ей заговорить, и слёз уже будет не сдержать.

– Прости, Сёмка повёл себя не лучшим образом…

«Он извиняется передо мной?!»

– Понимаешь, кое-что произошло.

Никита замолчал, на мгновение отведя взгляд, и Мира будто всем телом почувствовала какое усилие ему пришлось над собой сделать, чтобы нарушить эту тишину.

– Сёмке отец недавно звонил.

«Отец? – Мира, сама того не желая, подняла на него полный удивления взгляд. – Так, значит…»

– Помню, ты спрашивала про семью… – Он посмотрел на неё, словно извиняясь. – Что ж, я расскажу тебе, если ты просишь, но лишь однажды. Больше тебя это никогда не коснётся. Чтобы ни случилось. Я обещаю.

Они снова оказывались связаны обещанием. Мира знала, каким бы оно ни было трудным, он сделает всё возможное, чтобы его исполнить. Ради неё. Именно она, появившись в его жизни, заставляла Никиту каждый раз связывать себя всё новыми и новыми обязательствами, идти на какие-то жертвы. Из-за неё происходили все неприятности, и на ней лежала ответственность за все изменения, что произошли в его размеренной жизни за последние месяцы. Она требовала слишком многого, но ничего не могла дать взамен. Вот почему ей нельзя было оставаться рядом с ним.

– Я потерял маму, когда мне было четыре. В тот день, когда она ушла, я потерял и отца. Он тяжело переживал её уход: бросил работу, не справляясь с эмоциями, срывал злость на мне. Отец стал подолгу пропадать где-то, так что домой его приносили без памяти, а то и вовсе забирали из полицейского участка. За год он изменился до неузнаваемости. Обо мне всё это время заботилась тётя. Она пыталась вразумить отца, но он не желал ничего слушать. Я с ним почти не виделся, да и он не желал этого. Решил жить прошлой болью и не заметил, как потерял собственную жизнь.

Никита остановился, но почти сразу же заставил себя снова начать говорить, будто старался как можно скорее закончить свой рассказ, исполнив просьбу Миры.

– Когда сожительница отца забеременела, то хотела избавиться от ребёнка, но оказалось уже слишком поздно. Так появился Сёма. Если бы не тётя, он, как, впрочем, и я, оказался бы в приюте. – Мира слишком заметно для него вздрогнула, так что его губы болезненно сжались. – После окончания школы я переехал в Питер, выучился и, как только получил диплом и устроился на работу, сразу же забрал брата к себе.

Мира чувствовала, как по её спине ползут мурашки, а кончики пальцев на руках леденеют. Тихий голос и спокойный взгляд Никиты никак не вязался с тем, что он рассказывал. Почему он не злился? Почему на его глазах не появлялись слёзы при этих воспоминаниях? Он словно, наоборот, пытался сгладить факты, рассказать не больше того, что было необходимо.

Значит, Сёмка ему не родной брат, а лишь единокровный? Он так привязан к нему, заботится о нём, хотя мог бы возненавидеть, излить на него всю обиду за отца.

Она по-новому взглянула на человека, что стоял сейчас перед ней. Да, именно в этом и заключалась удивительная особенность Никиты – он умел любить, приходить на помощь в нужный момент и просто быть рядом, не ожидая ничего взамен, даже если, казалось, его ничто не обязывало так поступать.

– Отец хотел, чтобы Сёма приехал пожить. Похоже, им захотелось поиграть в родителей. Мне пришлось вернуться домой на несколько дней, чтобы уладить этот вопрос. Поэтому мучил тебя звонками, вместо того чтобы прийти. А Сёмка… Сёмка просто приревновал меня к тебе. Думал, я его разлюбил, потому что теперь у меня есть ты, и решил отправить к отцу. Пойми, он очень сильно нуждается во мне. У него, кроме меня, никого.

Последние слова как ножом полоснули слух Миры. Никита был единственным человеком, которому Сёма мог полностью доверять. Он был для него целым миром, принадлежал лишь ему, а она… Она снова оказалась лишней.

– Дела моей семьи тебя никогда не коснутся. Но Сёма… Он мой брат. Знаю, возможно, я прошу слишком многого…

– Да…

Мира сама удивилась, как глухо и отстранённо прозвучал её голос. Словно и не она это вовсе говорила. От ещё недавних слёз не осталось ничего, кроме мокрых дорожек на щеках, и глаза превратились в две бездонные пропасти, в которых, казалось, бесследно исчезли все чувства. Она повторила снова, уже громче:

– Да ты просишь практически невозможного. Ты ему нужен! Ты единственный, для кого он важен и кто ставит его на первое место. Мы не можем быть так эгоистичны. Я буду вынуждена всегда оставаться в стороне, а ты – разрываться между ответственностью за брата и любовью ко мне.

Мира замолчала, не смея в этот момент взглянуть в глаза Никите. Сделав над собой последнее усилие, она выдохнула:

– Нужно остановиться, пока это не зашло слишком далеко и мы не сделали друг другу больно!

Лишь на мгновение заставив себя посмотреть на него, она увидела достаточно, чтобы снова отвести взгляд. Увидела его карие глаза, с болью смотревшие на неё.

– Это уже зашло слишком далеко…

– Прошу тебя! Ты ведь знаешь, что так