Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

будет правильно. Мы уже не дети… Нам придётся выбрать то, что лучше для других. – Мира чувствовала, как слабеет её голос. – Третий вариант – всего лишь иллюзия, которую мы создаём, чтобы выиграть время!

– Тогда я хочу всю жизнь прожить в этой иллюзии с тобой!

– Прошу, подумай над моими словами! Дай себе время, и ты поймёшь, что я права.

Томительные мгновения. Реальность постепенно теряла свои очертания, превращаясь в бесформенную дымку, в которой, словно в вязкой паутине, застревало каждое сказанное слово, оседая тяжёлым покрывалом на их сердцах.

– Хорошо. Я сделаю так, как ты хочешь, – глухо произнёс он, и Мира почувствовала, как его слова тяжёлыми ударами обрушились на неё, но она пообещала себе вынести это. – Но есть одно условие! Не важно, какое решение я приму, если у тебя что-то случится или нужна будет помощь, я узнаю об этом первым!

Даже сейчас, когда он сам нуждался в поддержке, он думал лишь о ней. Думал о том, как не лишиться возможности, несмотря ни на что, оставаться рядом и оберегать её.

Мира в ответ протянула руку, скрепляя уговор собственным страхом и давая ему, вероятно, последнюю возможность прикоснуться к себе.

Лишь когда дверь за Никитой закрылась, она, зажав обеими руками рот, позволила себе выпустить наружу отчаянный крик. Опустившись на пол, она плакала, беспомощно цепляясь за ручку кресла, царапаясь, ломая ногти и отчётливо понимая, что только что лишила себя единственного шанса быть счастливой.

Мира бесцельно брела по улице. Она пока и сама не знала, куда именно идёт, но казалось, что-то заставляло её делать шаг за шагом, доверившись внутреннему чувству. Погрузившись в собственные мысли, она не заметила, как очутилась перед мастерской. Стоило ей остановиться, и стеклянные двери гостеприимно раздвинулись, приглашая её внутрь. Да, именно сюда ей и нужно.

Немного постояв у входа и ещё раз посмотрев на обмякшую в руке визитку, которая отыскалась в глубине кармана, Мира вошла. Её сразу, словно нежное дыхание, окутало тепло. Оно чувствовалось не только физически – после холодного ветра на улице было приятно попасть в помещение, – но и проникало внутрь. Казалось, эти стены каким-то странным образом вытесняли из души всё плохое, сминали в маленький комочек и отправляли куда-то далеко-далеко.

Мира неуверенно прошла чуть дальше, и её слух постепенно начал различать звуки, доносившиеся из основного зала. В памяти всплыли какие-то смутные воспоминания, и ей показалось, что когда-то она уже слышала нечто подобное. Она завороженно шагнула вперёд и приоткрыла дверь.

Мольберты, холсты, кисти и листы бумаги попадались на глаза в самых разнообразных местах – на полу, столах, коленях. Отовсюду виднелись разноцветные краски, следы которых красовались на фартуках, маленьких пальцах и носах. Сосредоточенно высунутые языки, улыбки, в которых не хватало по нескольку зубов, и горящие восторгом глаза словно каким-то безудержным вихрем захватывали внимание, не давая толком разглядеть их владельцев. Чуть приглядевшись, Мира начала различать взрослых и детей, застывших в разных позах, разбросанные повсюду подушки и пледы и… довольно часто встречающиеся инвалидные коляски. Часть детей сидели в них, удивительным образом превратив подлокотники в подставки для палитр, красок, а худые ноги – в мольберты. Другие удобно расположились рядом, используя безграничное пространство пола. Взрослые тоже увлечённо поддерживали творческие эксперименты, не обращая внимания на перепачканную одежду и растрепавшиеся причёски.

Между всеми, ловко объезжая разбросанные по полу кисточки и тюбики с краской, передвигалась Аня. Она беззаботно улыбалась, радуясь, казалось, намного больше, чем в момент, когда находилась среди посетителей на выставке и принимала от всех поздравления. На её лице тоже красовались разноцветные мазки, придавая ей вид какой-то волшебной феи.

Безошибочно почувствовав присутствие чужого, Аня повернулась и взглянула прямо на Миру, застывшую в дверях. Послав ей приветливую улыбку, она, словно вовсе и не удивившись её приходу, продолжила беседовать с одним из малышей.

Мира медленно отошла от двери. Настроение этого места и увиденное слишком сильно контрастировало с тем, что она чувствовала до того, как пришла сюда. Нужно было время, чтобы понять эту внезапную перемену чувств, произошедшею с ней…

Последние посетители ушли, и всё стихло. В мастерской остались только они вдвоём. Аня подъехала к ней, и Мира неожиданно почувствовала, что совсем не знает, что говорить. Она начала судорожно заготавливать ответы на возможные вопросы, но услышала то, на что никак не могла рассчитывать:

– Привет! Здорово, что ты пришла! Поможешь мне немного прибраться в мастерской?

Вначале они почти не разговаривали, и Мира старалась просто следить и повторять всё за Аней. В какой-то момент она заметила, как та взялась складывать тяжёлый деревянный мольберт, и поспешила ей на помощь, но девушка улыбнулась и, остановив её, самостоятельно справилась с задачей. Мира почувствовала неловкость, но она, безошибочно угадав её чувства, тут же поспешила объясниться:

– Не волнуйся, я уже привыкла. Но спасибо, что сразу отозвалась. Кому-то твоя помощь действительно понадобится.

Когда комната приобрела первозданный вид, Аня снова обратилась к ней с вопросом:

– Так, значит, ты пришла порисовать?

– Нет… не совсем, – смущённо проговорила Мира, чувствуя, как краска подступает к лицу.

– Я ведь правильно помню, что ты рисуешь? Есть с собой работы?

Мира, не задумываясь, вытащила альбом из сумки, которую по привычке продолжала таскать с собой, хотя уже давно не прикасалась к её содержимому. Протянув его Ане, она слишком поздно вспомнила о заложенном карандашом рисунке… К счастью, та тактично открыла его в самом начале, проигнорировав закладку.

– Мира, ты что-то хотела узнать? – проговорила она, внимательно разглядывая страницы.

– Ты меня помнишь? – Мира не скрывала своего удивления.

Аня улыбнулась:

– Разве можно забыть странную девушку, которая решила поиграть в детектива в попытке незаметно узнать нужную информацию, но не справилась с задачей?

На этот раз щёки Миры действительно начали гореть. Эта девушка удивительным образом умела резко менять атмосферу вокруг себя, то окружая тебя невероятным теплом и уютом, а в другой момент обжигая неловкостью положения. Было похоже, что она видит тебя насквозь, со всеми потаёнными мыслями и желаниями, и умело пользуется своей способностью.

Она оторвалась от альбома и подняла на Миру изучающий взгляд, а затем, словно смилостивившись, сказала:

– Прости, я иногда бываю слишком прямолинейна. Уж очень странным было то, что ты обратила внимание на работу впервые участвующего в выставке художника.

Она остановилась на последней странице, отделявшей её от карандаша, и, немного задержавшись на ней, протянула альбом обратно Мире.

– У тебя прекрасное чувство натуры… Кстати, мне безумно