Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Свинцовые, неспокойные воды Ла-Манша веками служили надежным щитом для французской короны, оберегая цветущие берега Континента от островных дикарей. Но днесь сие море обратилось в широкую, беспрепятственную дорогу для самого страшного хищника, коего когда-либо рождала людская история.

Из утренней, пронизанной соленой сыростью мглы бесшумно вынырнула исполинская армада Либерталии. Сотни пузатых, маневренных коггов под черными косыми парусами неумолимо надвигались на богатый портовый град Дьеп. Сия жемчужина Нормандии, чьи склады ломились от тонких вин, руанского сукна и звонкой монеты, еще досматривала сладкие предрассветные сны, не ведая, что приговор ее беспечности уже подписан.

Капитан Виктор Крид стоял на юте флагманского «Левиафана», взирая на приближающиеся каменные бастионы. Взор завоевателя был лишен всякого предвкушения славы — токмо ледяной, математический расчет прагматика, оценивающего уязвимость вражеских стен.

— Подойдите на мушкетный выстрел, — ровно скомандовал владыка Альбиона, не оборачиваясь. — Бронебойными ядрами по береговым башням. Картечью по пирсам. Стереть их дозорных в пыль прежде, чем они успеют ударить в набат.

Тяжелые португальские бомбарды, коими были щедро уставлены палубы, рявкнули в один голос. Воздух разорвал чудовищный, визгливый гул летящего чугуна.

Нормандская кладка, рассчитанная на попадания камней из катапульт, брызнула во все стороны смертоносным крошевом под ударами нового, безжалостного века. Надвратные башни Дьепа сложились внутрь себя аки карточные домики, погребая под обломками сонную стражу. Второй залп, густо сдобренный свинцом и рублеными гвоздями, превратил причалы в кровавое месиво, сметая таможенных чиновников и грузчиков.

Едва дым от пушечной пальбы начал рассеиваться, как в борта разбитых французских галер впились абордажные крючья. С плоскодонных баркасов прямо на усыпанную щебнем брусчатку хлынула тяжелая морская пехота Республики.

Хальвдан, кровожадно скаля зубы, первым спрыгнул на берег. Исландец с наслаждением втянул ноздрями запах горящего дерева и чужой паники.

— Ну что, лягушатники! — громогласно заржал рулевой, с хрустом разрубая пополам растерявшегося арбалетчика своей чудовищной секирой. — Слыхал я, вино у вас тут зело знатное, да девки ласковые! Принимайте гостей с севера! Фаланга, сомкнуть щиты! Жгите всё, что к палубе гвоздями не прибито!

Сие не было обычным пиратским набегом. Черный Флот действовал с пугающей, механической методичностью. Ратники в клепаных бригантинах не носились по улицам в поисках случайной наживы. Специальные штурмовые тройки планомерно выбивали двери купеческих контор, вырезали сопротивляющихся и брали под контроль склады. Огонь предавал забвению лишь то, что Пиратская Империя не могла унести в своих ненасытных трюмах.

Тем часом весть о нападении чужеземцев успела разлететься по окрестностям. Гордое французское рыцарство, веками кичившееся своей непобедимостью, не замедлило явиться на зов войны.

Спустя пару часов на пологих холмах за портовым градом выросла поистине великолепная рать. Граф де Танкарвиль, местный сюзерен, привел за собой цвет нормандской знати. Около двух тысяч тяжелых всадников выстроились в идеальную линию. Ослепительно сверкали на солнце начищенные миланские латы, гордо реяли шелковые стяги с золотыми лилиями и львами. Жандармерия Континента предвкушала легкую расправу над выскочками.

— Вы токмо поглядите на этих спесивых индюков, — презрительно фыркнул генерал Клиффорд.

Старый английский ветеран сидел в седле, наблюдая за строящимся врагом. За его спиной замерли три тысячи новоиспеченных драгун Либерталии — бывшая рыцарская кавалерия Альбиона, перекованная в жестокую, прагматичную силу.

— Они мнят, что война всё еще похожа на турнир, — отозвался подъехавший Виктор Крид. Предводитель Республики окинул взором французские шеренги. — Преподай им урок, Клиффорд. Измотай и подведи под картечь.

— Слушаюсь, капитан, — хищно оскалился генерал. Англичанин вскинул руку, отдавая резкий приказ. — Драгуны! Спешиться через одного! Арбалеты к бою! Каре, в три шеренги! Пушкари, выкатывайте полевые орудия на фланги!

Черная армия перестроилась с немыслимой скоростью. Мобильная конница спешилась, образовав смертоносные ощетинившиеся квадраты, за коими укрылись стрелки. Между пехотными порядками хищно задрали рыла колесные бомбарды мастера Готье.

Граф де Танкарвиль, узрев, что супостат не собирается бежать, с презрением опустил забрало своего украшенного золотом шлема.

— Смерды возжелали отведать господского железа! — звонко крикнул французский лорд, выхватывая длинный меч. — Сомкнуть ряды! За Бога и Короля! Втопчем их в нормандскую грязь!

Земля застонала под тяжестью закованной в сталь лавины. Французская кавалерия неслась в лобовую атаку, слитная и прекрасная в своем убийственном порыве. Плюмажи развевались на ветру, а длинные копья образовали монолитную стену смерти.

Клиффорд ждал до последнего, хладнокровно отмеряя дистанцию шагами. Когда до передовых рядов Республики оставалось не более восьмидесяти шагов, а грохот копыт заглушил все прочие звуки, генерал резко опустил клинок.

— Огонь! — рявкнул ветеран.

То, что последовало за этим, не имело ничего общего с рыцарской честью. Это была индустриальная бойня.

Слитный залп тысяч тяжелых арбалетов ударил по коннице подобно рою стальных ос. Бронебойные болты играючи прошивали конские доспехи и щегольские кирасы. Передние ряды атакующих с жутким визгом обрушились в траву, ломая шеи и сминая тех, кто скакал позади.

Но сие было лишь прелюдией. На флангах гулко ухнули батареи.

Картечь, выплеснутая из короткоствольных пушек в упор, прошлась по сбившемуся в кучу рыцарству аки исполинская коса по спелым колосьям. Свинцовые пули и рубленое железо отрывали конечности, проламывали шлемы и превращали благородную знать Континента в кровавое, вопящее месиво. Гордость Франции издыхала, захлебываясь в собственной крови, так и не доскакав до вражеского строя.

— Фаланга! Добить уцелевших! — радостно проревел Хальвдан, перемахивая через защитные рогатки.

Морская пехота, вооруженная короткими палашами и алебардами, деловито принялась за работу. Исландцы и валлийцы хладнокровно вскрывали помятые рыцарские панцири, не обращая внимания на мольбы о пощаде и предложения богатого выкупа.

Граф де Танкарвиль, оглушенный и придавленный тушей своего мертвого скакуна, с ужасом взирал, как свирепый рыжебородый гигант сносит голову его родному брату.

— Вы… вы демоны из Преисподней… — прохрипел граф, выплевывая кровавую юшку, когда тень Виктора Крида накрыла его лицо.

Владыка Левиафана небрежно откинул носком сапога сломанное французское копье. В его синих глазах не было торжества — лишь холодное констатирование факта.

— Вы опоздали на целую эпоху, граф, — ровно произнес завоеватель. — Ваши турниры закончились. Добро пожаловать в эру пороха.

Короткий, небрежный взмах мизерикорда оборвал страдания