Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

К вечеру побережье представляло собой пугающую, апокалиптическую картину. Богатый порт был выпотрошен дочиста. Густой, маслянисто-черный саван дыма поднимался над горящими амбарами Дьепа, застилая солнце. Поля были устланы тысячами истерзанных тел в блестящих доспехах, кои сноровистые интенданты Торстейна уже деловито освобождали от ценностей и оружия.

Черный Флот не просто одержал победу в очередной битве. Пиратская Республика ясно дала понять Континенту: Левиафан пришел не ради мимолетной наживы. Он пришел, дабы планомерно, безжалостно и методично сожрать саму основу старого мира, оставляя за собой лишь пепел, скорбь и непоколебимый, железный порядок новой Империи. Кровавая жатва Атлантики только начиналась.

Разграбление прибрежных земель, кое в былые столетия почиталось забавой пьяной солдатни да диких кочевников, днесь обрело пугающий, механический лик. Пиратская Республика не терпела хаоса даже в мародерстве. Вожак Левиафана превратил набег в идеально отлаженный, безжалостный конвейер, чьей единственной целью было тотальное выкачивание жизненных соков из Континента.

Богатый фламандский град Брюгге, славный на весь христианский мир своими ткачами и оружейниками, пал на третьи сутки осады. Закопченные улицы были густо усеяны телами арбалетчиков местного ополчения, но победители не тратили время на празднование или бессмысленную резню уцелевших горожан.

На широкой соборной площади кипела деловитая, суетливая работа.

Торстейн, восседая на куче дорогих шелковых рулонов, аки восточный падишах, остервенело скрипел пером, заполняя бесконечные страницы своих амбарных книг. Казначей Либерталии самолично дирижировал сим грандиозным грабежом.

— Полегче, дубье косолапое! — истошно завопил бывший послушник, грозя кулаком дюжим ратникам, кои с помощью сложной системы блоков и канатов спускали с колокольни огромный бронзовый колокол. — Неровен час, уроните! Сие вам не церковная побрякушка, сие три превосходные колесные бомбарды! В плавильню его, аккуратно грузите на подводы!

Рядом, одобрительно крякая, за сим богохульством наблюдал Хальвдан. Северянин кусал спелое фламандское яблоко, жмурясь от удовольствия.

— Отменная медь, счетовод! — пробасил рулевой, похлопывая по теплому, нагретому солнцем боку уже спущенного колокола. — Попы знатно постарались. А погляди-ка на крышу!

Казначей задрал голову. На покатых сводах собора, подобно трудолюбивым муравьям, ползали десятки исландцев с ломами и клещами. Они сноровисто, лист за листом, сдирали толстое свинцовое покрытие.

— Свинец — в трюмы второго когга! — тут же распорядился Торстейн, ставя галочку в реестре. — Картечи нам днесь надобно много, жандармерия у французов плодится быстрее, чем кролики по весне!

Специальные команды «утилизаторов», обученные не ломать, а аккуратно демонтировать, рассыпались по всему городу. Они не били витражи и не рвали гобелены. Они методично выносили из мастерских тяжелые ткацкие станки, бережно упаковывали кузнечные мехи, снимали дорогие каменные жернова с мельниц. Либерталия вычищала Нижние Земли до самого основания, лишая врага не токмо золота, но и самих средств к существованию.

Из узкого переулка на площадь вынырнула процессия, сопровождаемая конвоем закованных в черное пехотинцев. Впереди, изящно поигрывая тростью, шествовал Сильвио. За лазутчиком, понурив головы и испуганно озираясь, плелись с полсотни богато одетых горожан. Их руки были связаны, но ни на одном не было ни царапины.

Неаполитанец с учтивым поклоном подвел пленников к импровизированному трону Торстейна.

— Зри, мой жадный друг, истинное сокровище Фландрии, — промурлыкал разведчик, обводя пленников концом трости. — Мастер Гильом, лучший сукнодел Брюгге, чьи ткани закупал сам папа римский. Мессир Жак, оружейник, чей секрет закалки кирас не ведом даже миланцам. И еще четыре десятка их лучших подмастерьев.

Казначей аж подпрыгнул на своих шелках, и в его глазах вспыхнул такой алчный огонь, что пленники испуганно сбились в кучу.

— Живые золотые жилы! — радостно выдохнул Торстейн, потирая пухлые ладони. Бывший монах резво спрыгнул на брусчатку и подошел к перепуганным мастерам. — Слушайте меня внимательно, творцы прекрасного! Ваш граф мертв. Ваш град разорен. У вас есть два пути. Первый: мы можем проломить вам черепа прямо здесь, дабы ваши секреты сгнили вместе с вами в этой канаве.

Счетовод выдержал драматическую паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Путь второй, — глас Торстейна внезапно стал мягким и обволакивающим. — Вы поднимаетесь на борт наших нефов и плывете в Англию. Там вы получите просторные, светлые мануфактуры, лучшие инструменты и столько еды, сколь влезет в ваши брюха. Вы будете ковать броню и ткать сукно для Республики, а мы будем щедро платить вам полновесным серебром. Жизнь в почете али смерть в грязи? Решайте.

Мастер Жак, судорожно сглотнув, переглянулся со своими товарищами. Выбор между гордостью и инстинктом самосохранения в эру пороха был донельзя очевиден.

— Мы… мы согласны, милостивец, — глухо пробормотал оружейник, опуская очи долу. — Токмо не губите.

— Вот и славно! Развязать их! Внести в реестр, выдать двойную пайку и отвести на флагман! — скомандовал Торстейн, вновь возвращаясь к своим амбарным книгам.

В этот момент на площадь тяжелым, размеренным шагом вышел Виктор Крид. Владыка Левиафана холодно взирал на то, как его люди превращают некогда цветущий город в выпотрошенную, пустую оболочку.

Капитан остановился подле Торстейна. Взор синих очей северянина скользнул по веренице нагруженных подвод, тянущихся к порту.

— Ты доволен, счетовод? — ровно вопросил предводитель.

— Еще как, вождь! — сияя аки начищенный талер, отозвался казначей. — Мы вывезли отсюда всё! Станки, инструменты, металл, лучших мастеров! Фландрия ободрана до нитки!

— Истинно так, — кивнул Крид, и в его голосе прозвучала стальная, безжалостная логика архитектора нового мира. — Старые короли мнили грабежом набитые сундуки. Но золото — сие токмо мертвый металл. Мы забираем их умы. Мы забираем их ремесло. Мы вырываем саму возможность Континента сопротивляться.

Завоеватель повернулся к морю, где на рейде покачивались сотни пузатых кораблей с черными парусами.

— Когда французы и фламандцы опомнятся и захотят отковать новые мечи, дабы отомстить нам, они обнаружат, что у них нет ни наковален, ни кузнецов, ни железа, — сухо изрек владыка Альбиона. — А мы тем часом оденем в их сукно наши легионы и вооружим их выкованными их же мастерами арбалетами. Левиафан не просто пьет кровь врага. Левиафан пересаживает его сердце в свою собственную грудь. Грузите добычу, Торстейн. Нас ждет Лиссабон.

Индустрия мародерства сработала безукоризненно. Оставляя за собой