Реконкиста - Иван Алексин

— Так сам ведаешь, государь, — зачерпнув из пузатого глиняного горшка тыквенной каши, ответил тот, — что Дмитрий Михайлович, пока не убедится, что войско на постой встало и дозоры не проверит, не успокоится. И все генералы, вслед за фельдмаршалом, грязь сапогами месят.

— Один ты, выходит, такой умный. В тепле сидишь.

Я сунулся к большой, белой печке, присев на корточки, вытянул руки в широкому, тянувшему теплом устью. Никифор, присел рядом с Кожиным и, взяв ложку, тоже потянулся к горшку. Вообще, я уже успел приучить своих ближников, что в походных условиях все почти равны и политесы особо соблюдать не нужно. Я всего лишь немного ровнее других.

— Напраслину ты на меня возводишь, Фёдор Борисович, — и бровью не повёл Ефим, продолжая набивать брюхо. — Мои рейтары давно уже на ночлег устроились. Мы первыми в эту деревню зашли, — пояснил он.

Я кивнул, нисколько не сомневаясь в сказанном и, заставив себя отлепится от печки, тоже присел на покрытую овчиной лавку.

— Хозяева где?

— В пристройке заночуют, — громко чавкая, сообщил генерал. — Да ты не сомневайся, царь-батюшка, — хмыкнул он. — Я старику серебряный рубль сунул, так он, даже выйдя за дверь, поди, кланяться не перестал. И на дворе не зима.

— Да уж лучше бы зима, — орудуя ложкой, не согласился с ним Никифор. — Насквозь отсырел, — пожаловался он.

Дверь тяжело скрипнула и в дом ввалился Грамотин. Дьяк привычным жестом смахнул капли влаги с лица, встряхнулся словно мокрый пёс, потянул с плеч подбитую мехом накидку.

— Плохие вести, государь, — заявил он с порога, — шведы Рижский замок беспрерывно штурмуют. Сказывают, уже на стенах бой идёт. Не сегодня, так завтра замок падёт.

Я замер, не донеся ложку с кашей до рта, тяжело вздохнул, осмысливая услышанное. Выходит, совсем у Подопригоры дела плохи. Из последних сил держится. Хотя, наверное, в этом и моя вина есть. Всё-таки с тысячью воинов, к тому же обученных конному бою, а не сражениям на стенах крепости, противостоять всей шведской армии, к тому же поддерживаемой горожанами, было довольно сложно. А всё дефицит полков и огромные расстояния, на которых ведутся боевые действия. Пехота, что пригодилась бы Якиму в Риге, только сейчас из Ревеля сюда подошла.

— Что о потерях известно? Подопригора жив?

— Того не ведаю, государь, — Грамотин протопал к столу, оставляя грязные разводы на выложенном на полу половике. — Гонца из головного дозора возле дома встретил. Тот сообщил только, что в самой крепости бой идёт.

Плохо. Похоже торопится Густав Адольф до подхода русского войска вопрос решить. Вот и бросил в бой все свои силы. Выстоит ли Подопригора до завтра? Не факт. И тогда, в случае поражения в грядущем сражении, шведский король сможет укрыться за стенами города, поставив меня перед перспективой долгой осады. И это в тот момент, когда с юга турецкая армия надвигается!

В тот вечер полковник Домарацкий больше ничего интересного добавить не смог. Знает, мол, только, что османы большим числом идут и Каменец-Подольский уже обложили, и всё. О численности турецкой армии, её составе и тем более планах на военную кампанию, оставалось только гадать. Потому и решил я выждать время, не суетясь и не поря горячку. Всё-таки от Риги до того же Каменец-Подольского с тысячу километров будет. И это по прямой, если целеустремлённо через леса и болота ломиться. Не думаю, что Кёсем-султан, начав эту войну, прямо-таки именно до меня добраться жаждет. Валиде-султан просто увидела возможность; начавшийся распад Речи Посполитой и решила принять участие в её разделе.

Вот и пусть воюют. На пути османских полчищ столько городов и крепостей; умаются брать. Тем более, что теперь, практически наверняка, осознав опасность, всколыхнётся вся шляхта, встав на защиту своей страны. Пускай они с басурманами и сражаются. Я им даже успехов в этом деле пожелаю. Глядишь, турки где-то на полпути к Балтийскому морю окончательно и застрянут.

Тут, правда, приходилось учитывать вероятность того, что какая-то часть турок могла двинутся в сторону Крыма. Но здесь я поделать ничего уже не смогу. Тут только на осеннее бездорожье, Перекоп с его стенами и полководческое мастерство воеводы Колтовского уповать приходится. Можно, конечно, Густава на подмогу послать. Очень уж новоиспечённый великий князь просился, но последствия этакого хода конём, я даже себе представить боюсь; как для себя, так и для турок.

В общем, на военный союз с Радзивиллом я согласился, подразумевая, что он и против шведов направлен будет, о готовности дать отпор турецкому султану во всеуслышанье объявил и, дождавшись подхода к Вольмару своей пехоты, двинулся, как и собирался до этого к Риге на выручку осаждённому гарнизону.

— Яким упёртый, — заявил Никифор, начав подниматься из-за стола. — Наверняка о том, что мы уже близко ведает, а значит, до последнего держаться будет. Я посты проверю, Фёдор Борисович.

— Проверь, — машинально ответил я, размышляя о предстоящем сражении. — А ты, Иван Тарасьевич, завтра ещё до сражения доподлинно выясни, что там с замком. Если не выстоит Яким, то может в плен попал. Мы тогда его на Банера сменяем. Зря, что ли, генерал-губернатора в Вольмар с собой тащили?

— Как скажешь, государь, — кивнул в ответ дьяк. — Значит, сражению быть?

— Быть, — нехотя признал я. — Ты, конечно, попробуй, завтра Густаву Адольфу хотя бы полугодичное перемирие предложить, ещё раз о солидарности христианских стран перед лицом османской угрозы напомни. Но думаю, что напрасно всё это.

* * *

Дождь, ливший всё утро, наконец утих. Он ушёл так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь мокрую, раскисшую землю. Грязь была густой, липкой, и она хлюпала под ногами ратников, засасывала копыта коней, заставляя проявлять усилия перед каждым шагом. Колеса телег и пушек оставляли в ней глубокие борозды, сочащиеся влагой.

Вдалеке, на берегу Двины, виднелась Рига. Город тонул в серой дымке, упираясь высокие острыми шпилями в хмурое небо.

Я поднёс к глазам подзорную трубу, всматриваясь в строящееся на поле перед городом войско. Под ритмичную барабанную дробь сотни одетых в лёгкие латы воинов с длинными пиками и мушкетами прямо на глазах превращались в грозную стену с стоящими в промежутках между полками пушками.

Затем я перенёс наблюдение севернее на стоящий рядом с городом замок. Где-то там за стенами горели пристройки: