Послесловие - Артём Александрович Коваль

же самое, что мы, но централизованно. Все данные стекаются в секретариат. Все решения принимает Мессен. Все ресурсы распределяет Спайка. Если программа покажет результат раньше, чем мы покажем хотя бы план, ансамбль не нужен.

– А если не покажет?

– Тогда Мессен скажет, что нужно больше времени и ресурсов. И получит их. Потому что централизованная структура всегда выглядит надёжнее, чем эксперимент из трёх узлов, один из которых – нечеловеческий рой.

Тишина. Капанье за стеной. Тован перестал записывать.

– Олин, – сказал Тарро. – Зачем вы всё это говорите? Проблемы, проблемы, проблемы. Вы хотите, чтобы мы ушли?

– Хочу, чтобы вы знали, во что ввязываетесь. Если ввяжетесь.

– Я не ввязываюсь. Я слушаю.

– Хорошо.

Олин собрал распечатки и убрал в папку. Папка была настоящая, бумажная, потёртая. Он привёз её с Глема. Литорали не использовали бумагу, но один из переводчиков – человек, который жил на Глеме тридцать лет, – подарил Олину папку и сказал: «Бумага не копируется в архив секретариата.» Олин оценил совет.

– Нери прислала ответ, – сказал он, доставая из папки ещё один лист.

– Нери? – Тован посмотрел.

– Мой аналитик. Осталась на Глеме. – Олин положил лист на стол. – Литорали готовы передать техническую документацию по согласующим протоколам. Полную документацию, не выдержки. Но только при личной передаче. Только на Глеме.

– Почему лично?

– Потому что Литорали не доверяют каналам связи. Они четырнадцать тысяч лет жили на Глеме и три тысячи из них были в Сети. Они видели, как информация искажается при передаче, как копии расходятся с оригиналами, как перевод убивает смысл. Они передают лично, из рук в руки, с пояснениями.

– Это значит, вам нужно лететь на Глем ещё раз, – сказал Тарро.

– Да.

– Сколько?

– Туда – семнадцать дней через два коридора и субсветовой участок. Обратно столько же. Плюс время на Глеме: минимум три недели, Литорали не торопятся.

– Два месяца.

– Примерно.

– За два месяца Мессен аудитирует три коридора и объявит промежуточные результаты программы.

– Я знаю.

Тарро встал. Прошёлся до стены, вернулся. Руки снова нервно двигались, пальцы постукивали по бедру.

– Олин, у меня восемьсот тысяч человек. Один коридор. Жёлтый. Я сижу здесь и обсуждаю с вами ансамбль из трёх узлов, один из которых не знает, что он узел, другой – рой, а третий – это я, и у меня нет ни ресурсов, ни мандата на участие в чём-то, что секретариат не одобрил. Вы понимаете, как это выглядит?

– Понимаю.

– Как это выглядит?

– Как начало.

Тарро фыркнул. Не зло, скорее горько.

– «Как начало.» Вы девять месяцев сидели с Литоралями, Олин. Научились говорить красиво.

– Литорали не говорят красиво. Они говорят точно. И долго.

Тован тихо кашлянул. Оба повернулись к нему.

– Я записал всё, – сказал он. – Протокол заседания. Три узла, проблемы, ответ Нери, программа Мессена. Хотите, чтобы я зарегистрировал протокол в секретариате?

Олин подумал.

– Нет. Пока нет.

– Если не зарегистрировать, заседание формально не состоялось. Рабочая группа формально не начала работу.

– Формально – нет. Фактически мы сидим за этим столом и обсуждаем план. Этого достаточно.

Тован кивнул и закрыл планшет. Встал, собрал свои вещи: планшет, стилус, термостакан с холодным чаем, который он не тронул за всё заседание.

– Я буду в архивном отделе, – сказал он. – Расшифровка блока четыре продвигается. Медленно. Но новые фрагменты есть. – Он посмотрел на Олина. – Человек, которого вы попросили меня свести с архивистами, работает. Тихо.

Тован ушёл. Олин и Тарро остались.

За стеной капало. Мерикас был старой станцией, четыреста лет. Не Сеть, постройка первого века после Обрыва, когда ещё умели строить большое, но уже не умели строить вечное. Трубы текли, панели отходили, в коридорах нижних уровней пахло сыростью. Двести тысяч человек жили здесь, и станция держалась, но с каждым годом всё заметнее скрипела.

– Я не решил, – сказал Тарро.

– Я знаю.

– Но я пришёл.

– Я знаю.

Тарро стоял у стены, спиной к Олину. Его отражение в тёмном экране погасшего монитора на стене было размытым: круглое пятно лица, нервные руки.

– Мой дед был на Ольмо, когда закрылся последний порт, – сказал он. – Не коридор – порт. Физический порт, причальная структура. Рухнул, потому что никто тридцать лет не менял крепления. Дед рассказывал: люди стояли и смотрели, как конструкция падает. Не бежали. Стояли. Потому что понимали, что бежать некуда.

Олин молчал.

– Я не хочу, чтобы мои люди стояли и смотрели, как умирает коридор. Я хочу, чтобы у них было куда бежать. Даже если «куда» – это курьерский корабль, который летит четырнадцать месяцев.

Он повернулся к Олину.

– Присылайте план. Детальный. С цифрами, сроками, ресурсами. Я прочитаю.

– Прочитаете или решите?

– Прочитаю. Решу потом.

Тарро ушёл. Его шаги затихли в коридоре.

Олин остался один. Убрал папку в ящик стола, запер на механический замок (Литорали не использовали электронные замки, переводчик подарил и замок). Сел, потёр переносицу.

Вечер на Мерикасе наступал по расписанию: в двадцать два ноль-ноль освещение коридоров приглушалось на сорок процентов, температура снижалась на два градуса. Олин работал до полуночи. Три письма.

Первое – Нери, на Глем. «Возвращаюсь. Нужна полная документация. Готовь Глубокого Голоса. Ориентировочно через пять-шесть недель.» Письмо уйдёт с курьером через три дня. Дойдёт через семнадцать. К тому времени Олин будет уже в пути.

Второе – Хранительской сети. «Ищу конвертер класса 7, спецификация прилагается. Адресат – Дара, Хранительница, Дельга. Любой канал, любая информация.» Он прочитал письмо Дары шесть дней назад, когда оно наконец добралось до Мерикаса через четырнадцать месяцев ретрансляционных цепочек. Столп, центральный конвертер, шесть – двенадцать лет до отказа. Дельга: все коридоры мертвы четыреста лет, субсветовой перелёт три года. Двести тысяч человек. Конвертер класса 7 существовал в резервном складе Спайки на Мерикасе, но склад был закрыт, доступ через секретариат, а секретариат был занят программой стабилизации связности.

Олин подумал о Мессене. Мессен не был злодеем. Мессен был контролёром, который верил, что порядок важнее скорости. Что система, управляемая из центра, надёжнее системы, управляемой отовсюду. Что конвертер класса 7 должен выдаваться по процедуре, с обоснованием, утверждением и аудитом. Процедура занимала месяцы. Столп на Дельге деградировал каждый день.

Третье письмо. Олин долго сидел над ним, перечитывал, правил, снова перечитывал.

«Капитану Юне Крец, база у Остова-14, система Каррак.

Меня зовут Олин Сай, дипломат секретариата Спайки. Мы не знакомы. Я пишу вам, потому что планирую проект, для которого Каррак может быть ключевым элементом. Речь идёт о малой координационной сети – ансамбле – из трёх-четырёх узлов, связанных договором о совместимости протоколов. Не Спайка, не иерархия. Горизонтальная координация автономных систем.

Каррак интересен как нейтральная территория с