Послесловие - Артём Александрович Коваль

– Я не говорю «невозможно». Я говорю «неудобно».

– Будет неудобно.

Дол выключил фонарь и поднялся.

– Я быстро бегаю, – сказал он.

– Ты не побежишь, – ответила Юна. – Ты пойдёшь за мной ровным шагом. Бег в Остове – это переломы, вывихи и потеря ориентации. Поверхность непредсказуемая: гладкий металл, потом щебень, потом провал. Без предупреждения.

Дол кивнул. Юна не была уверена, что он понял. Двадцать пять лет. Первый корабль, первый контракт, первая настоящая экспедиция. Гедо был прав: он ничего не боялся, и это было проблемой. Страх в Остове полезен. Страх замедляет, заставляет смотреть под ноги, проверять каждый шаг. Бесстрашие ускоряет, и скорость в Остове убивает.

Она опустила шлем. Мир сузился до круга визора, звуки приглушились, появился тихий гул системы жизнеобеспечения. В нижнем углу визора – индикаторы: кислород 98%, заряд батареи 100%, связь с базой устойчивая.

– Идём.

Спуск по трещине занял двадцать минут. Первые пятьдесят метров – завал, через который Юна и Гедо проложили тропу полтора года назад, расчистив обломки вручную. Дальше трещина расширялась и переходила в коридор – настоящий коридор Остова, с гладкими стенами из материала, который не был ни металлом, ни камнем, ни полимером. Что-то среднее. Что-то, что делали при Сети и что за шестьсот лет не потрескалось, не окислилось, не рассыпалось. Только покрылось тонким слоем пыли.

Фонари вырезали конусы света в темноте. Юна шла первой, Гедо за ней, Дол замыкал. Ритм шагов: ровный, размеренный, по полсекунды на шаг. Юна считала шаги автоматически, как считала всё в Остове. Здесь счёт заменял ориентацию: когда стены одинаковые, когда повороты похожи, когда темнота размывает расстояние, остаётся только счёт.

Первые десять километров прошли за три часа. Коридор спускался полого, с уклоном два-три градуса. Стены гладкие, потолок высокий – четыре метра, потом пять, потом снова четыре. Разметка Юны: красные метки краской на стенах через каждые сто метров, номера секций. Старая, но различимая.

На двенадцатом километре – первая развилка. Юна свернула налево, не замедляясь. Гедо за ней.

– Откуда ты знаешь, куда? – спросил Дол по внутренней связи.

– Я здесь была сорок три раза, – ответила Юна.

– Сорок три?

– За четыре года. Первые двадцать – разведка, картографирование, поиск Конструктора. Следующие двадцать три – доставка оборудования, установка маяков, расчистка завалов.

Дол замолчал. Юна услышала, как он тихо присвистнул.

На двадцатом километре они сделали привал. Десять минут, не больше. Юна проверила связь с базой: устойчивая, задержка полсекунды. Марен на базе подтвердил: всё штатно, Пина продолжает забор образцов на четвёртом горизонте.

Гедо сел на пол, прислонился к стене и закрыл глаза. Худое лицо в свете фонаря казалось ещё худее. Он терял вес: щёки запали, скулы обострились. Юна заметила это неделю назад, но не сказала. Гедо всегда худел в рейсах, а эта экспедиция была рейсом – пусть не в космосе, но в неизвестность, а для тела разницы не было.

– Гедо, – сказала она по закрытому каналу.

– М?

– Ты ел утром?

– Полпорции. Не лезет.

– Перед зоной стража съешь вторую половину. Это не просьба.

Он открыл глаза, посмотрел на неё. Чуть улыбнулся.

– Есть, капитан.

– Я не твой капитан.

– Нет. Ты хуже. Ты мой начальник и мой друг, и я не могу тебя послать.

Юна фыркнула в шлем. Встала.

– Идём.

Двадцатый километр – тридцать восьмой. Ещё пять часов. Коридор менялся: шире, потом уже, потом камеры – огромные пустые помещения, в которых фонари не доставали до потолка. В одной камере на тридцать первом километре стояло нечто – конструкция высотой в двадцать метров, похожая на скелет чего-то, что когда-то двигалось. Юна обошла её сорок три раза и до сих пор не знала, что это. Конструкция не реагировала на свет, звук, радиосигнал. Просто стояла. Шестьсот лет.

На тридцать пятом километре связь с базой начала прерываться. Юна предупредила Дола:

– С этого момента мы одни. Связь вернётся, когда выйдем обратно за тридцатый.

Дол кивнул. Юна заметила, что его шаги стали чуть короче. Хорошо. Значит, начал чувствовать.

Тридцать шестой. Тридцать седьмой. Юна замедлила шаг. Впереди, в двух километрах, патрулировал Шестой страж. Автоматический боевой дрон, перенастроенный неизвестно кем, неизвестно когда, неизвестно зачем. Размер: около метра. Вооружение: неизвестно, но Пина нашла на стене тридцать девятого километра оплавленное пятно диаметром полтора метра. Пятну было не менее ста лет. Скорость: высокая. Маршрут: от тридцать восьмого до сорок четвёртого километра, туда и обратно. Цикл: около сорока минут, по замерам Пины.

Юна остановила группу на тридцать седьмом и пятистах метрах.

– Слушайте, – сказала она. – Я включаю пассивный датчик. Ждём, пока страж пройдёт мимо нас. Засекаем время. Когда он уйдёт к сорок четвёртому, у нас будет окно: он дойдёт до конца маршрута, развернётся и пойдёт обратно. Нам нужно за это время пройти от тридцать восьмого до сорокового. Два километра. Дальше – его зона, но мы будем за боковым ответвлением, которое, по данным Хранителей, находится на сорок первом.

– По данным, – повторил Гедо.

– По данным. Пина туда не ходила. Никто не ходил.

– А если ответвления нет?

– Тогда мы идём обратно. Быстро.

Тишина. Гедо достал пищевой пакет и начал есть вторую половину порции. Жевал медленно, без удовольствия. Дол сидел неподвижно, глядя в темноту впереди.

Датчик уловил стража через одиннадцать минут. Слабый электромагнитный след: дрон двигался от них, к сорок четвёртому километру. Юна засекла время.

– Есть. Ушёл. – Она считала. Минуты. По замерам Пины, страж дойдёт до сорок четвёртого за двенадцать минут, развернётся и пойдёт обратно. Ещё двенадцать до тридцать восьмого. Итого двадцать четыре минуты свободного окна. Минус время, которое он уже шёл. Минус запас.

Датчик показал второй проход через тридцать две минуты после первого.

Юна замерла.

Тридцать две. Не сорок.

– Гедо, – сказала она тихо.

– Вижу, – ответил он. Его голос был ровным, но Юна слышала в нём напряжение. – Тридцать две минуты. Цикл сократился.

– Пина мерила три месяца назад. Сорок минут.

– Сорок тогда. Тридцать две сейчас.

Юна пересчитала. Если цикл тридцать две минуты, маршрут тот же – от тридцать восьмого до сорок четвёртого и обратно, двенадцать километров, – значит, скорость стража выросла. Или маршрут укоротился. Или и то, и другое.

Она подождала ещё один проход. Датчик уловил стража через тридцать шесть минут.

– Тридцать шесть, – сказал Гедо.

Не тридцать две. Тридцать шесть. Цикл был нестабильным. Плавал между тридцатью двумя и тридцатью шестью. Среднее – тридцать четыре. Не сорок. Окно сузилось.

Юна быстро считала. Тридцать четыре минуты цикл, значит до конца маршрута и обратно – тридцать четыре. Страж проходит мимо