Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

тяжёлыми тучами. Что она там видела, чьи образы появлялись у неё перед глазами — осталось её тайной. Я думал о том, что делать, если пойдёт дождь, — есть ли у меня в кольце формация на этот случай, или обойтись просто сжатой духовной силой. Но когда на лес, наш костёр и небо наползла ночь — дождь так и не пошёл, а Аледо уже спала, и руки её то и дело вздрагивали.

А я принялся крутить Круговорот у костра, метавшегося от резкого порывистого ветра. Ветер то налетал, то стихал, но, в отличие от него, я действовал плавно, неспешно, чтобы не взбудоражить всю округу. Мне не было дела до Зверей, но люди… Совсем другое дело. Амма всегда готова предложить решение проблемы, но разве это решение?

К тому же у меня было о чём подумать. Например, о том самом Небе.

В водовороте лиц, которые я видел в подобии Испытания, были лица Аледо и Домара. Если я сегодня не закрыл перед ними все долги, то я даже не знаю, что мне нужно было сделать ещё. Заставить Равтира говорить правду до конца? Пройтись от него к стражникам, к полуденному главе и, быть может, дойти даже до главы города? Наказать каждого, кто закрывал глаза на лжекупца и его дела, которые год от года шли всё лучше и лучше?

К чему? Так можно и Бедствие обрушить на весь город, потому что кто в нём не знал о купце Равтире, а раз знал — значит, виноват.

Нет уж. Я выполнил обещание, и между мной, Аледо и Домаром больше нет долгов.

Я тяжело вздохнул. Но с остальными что делать?

Отец, Дира, Гунир, Зимион, Мириот, Аледо и Домар, Лейла, Берек, Файвара.

Вот кто оставался после моей битвы с безумным духом.

Все, кто приближался ко мне, выплывая из хоровода лиц, растаяли, рассыпались фиолетовой пылью, признавая, что я ни в чём перед ними не виноват.

Сегодня я заставил исчезнуть ещё два образа.

Остались отец, Дира, Гунир, Зимион, Мириот, Лейла, Берек, Файвара.

С Файварой… сложно. Но Хорит задумал великую месть клану Дизир, к ней же стремится и Тола, который бы точно увидел в подобном моему Испытании образ Файвары. Уверен, закончив месть, о Файваре можно будет забыть.

Берек — то же самое. Да и вообще, я уже отомстил за него на турнире в городе Меча.

Гунир и Зимион — это смешно. Перед Мириотом я тоже ни в чём не виноват, уверен, его образ рассыплется фиолетовой пылью так же легко, как рассыпалась Лая.

Но что, дарс меня возьми, с отцом, Дирой и Лейлой?

Почему их образы вообще появились передо мной?

Лейла потому, что я… Что? Не пришёл к порогу Мадов и не поднялся по лестнице, с которой меня, вроде как, должны спустить как слабака и Стража?

Дира потому, что я обучил её слишком малому, и она погибла?

А отец почему? Я вывез семью из Нулевого, выполнил его мечту, вернул всех на земли предков…

На этой мысли я сбился. Да быть того не может. Не может быть, что это не те Предки. Глупость. Скорее всего, одного напоминания, что семья теперь в Третьем поясе, хватит, чтобы образ отца тоже рассыпался фиолетовой пылью в испытании.

Я довольно улыбнулся, но улыбка застыла у меня на губах.

Или не хватит?

Или на самом деле моя вина действительно в том, что я не рядом с семьёй? Не рядом с сестрой и не рядом с мамой? Не служу ей защитой и опорой?

Сомнения, сплошные сомнения и мысли о своих ошибках. Легко прийти в чужой город и подавить там всех силой, превосходя их на два этапа, но как победить себя и свои сомнения?

Костёр догорел, перестали плясать тени, в которых я сегодня не видел ничего. Ни силуэта безумного духа, ни теневых Зверей. Ничего. Зеленоватую тьму разгоняли лишь алые отблески от багровых углей. Я не стал ничего подбрасывать к углям, а к утру сумел отбросить даже лишние мысли, пусть и лишь на время, восстановить достаточно сил, потренироваться в жетоне и даже провести две схватки с Риксотом, богом Тигром.

То, что случилось в городе Светлого Рассвета, ведь никак на схватку не тянуло. Глава города не осмелился надавить на меня, чтобы проверить предел моих сил. Даже в начале, слишком осторожничал, пытаясь определить его по внешним признакам, а уж когда я использовал духовную силу, чтобы поднять к нам Аледо и её врага… Скучно.

И это ещё Второй пояс. Если я когда-нибудь решу навестить Первый и заглянуть к Гуниру и Зимиону, то мне, наверное, придётся там либо ходить пешком, либо неделями восстанавливать силы, либо Круговоротом стягивать силу с территории целой фракции.

При этой мысли сразу возникло желание попробовать здесь. Раскрутить Круговорот в полную силу, как когда-то в том же Каменном Лабиринте, да послать Амму проверить, на каком расстоянии от меня ощущается воздействие.

Делать я так, конечно же, не стал. Зато, возможно, нашёл ещё одну причину, по которой Стражи Пояса так редко появляются и что-то делают. Привыкли беречь силы, каждую их кроху.

Ветер к утру стих, но небо так и осталось затянутым: серым, давящим, без солнца.

До Академии мы добрались уже после обеда, вывалились из низких облаков, которые весь полёт портили мне своей липкой влажностью ощущение ветра и свободы, опустились, невидимые, возле гостевых домиков. Амма повела Аледо к Орвальду и остальным, а я послал мысль-предупреждение Ксилиму:

— Мы вернулись.

И тут же получил ответ:

— Отлично. Молодой магистр, подойдите на главную тренировочную площадку.

Я постоял, не дождался продолжения, пожал плечами, ощущая, насколько сильно намок халат в облаках, и откровенно спросил:

— А где она, главная?

— Кхм, — возмущение Ксилима можно было ощутить даже на расстоянии. — Это от Стелы направо, а затем, среди площадок для уроков, снова направо к крайней площадке.

— Понял, о чём вы, глава Академии.

Я и правда понял. Можно было и проще объяснить. Место, где проходил экзамен первого года обучения.

Правая часть горы, ближе к мечу Академии, в небольшом треугольном ущелье, которое неглубоко вдавалось в склон горы. Центральная большая круглая площадка и несколько малых, соединяющихся между собой короткими лестницами и находящихся ниже. По краям — чёрные флаги Ордена на высоких древках, которые треплет ветер, сверху над всем этим — сосны, вцепившиеся корнями в расщелины скал, и меч основателя.

Ксилим ждал меня на главной площадке, стоя